Чтение онлайн

Вечером 15 ноября в Рио-де-Жанейро прошла демонстрация горожан, закончившаяся провозглашением Бразильской республики. Воля народа была оформлена соответствующим декретом. Было сформировано временное республиканское правительство, которое возглавил маршал Деодору да Фонсека. Аристидес Лобо стал министром внутренних дел, Квинтино Бокайува – министром иностранных дел, Бенжамин Констан, бывший не только профессором, но и военным инженером в чине подполковника, возглавил военное министерство, а Руй Барбоза получил портфель министра финансов.

Уже 17 ноября низложенный император вместе со своей семьей был вынужден отправиться в Европу. Педру пожил некоторое время в Каннах, а затем переехал в Париж. Императрица Тереза Кристина, тяжело переживавшая случившееся, умерла вскоре после прибытия в Европу, Изабелла с мужем поселилась отдельно от отца, так что Педру остался один (его младшая дочь Леопольдина умерла в 1771 году от брюшного тифа). Лишенный всех денежных поступлений с родины, Педру жил скромно и тихо, стараясь не напоминать о себе никому.

5 декабря 1891 года второй и последний император Бразилии скончался в Париже от пневмонии. На родину он смог вернуться только тридцать лет спустя.

В отличие от большинства низложенных монархов, Педру продолжал пользоваться уважением среди бразильцев, повышению которого способствовало его поведение во время государственного переворота и после него – император спокойно отдал власть и отправился в изгнание, подчиняясь воле своего народа. Такая позиция не может не вызывать уважения.

Как говорят британцы: «водой не дорожат до тех пор, пока не высохнет колодец». О том, каким правителем был последний император, бразильцы смогли полноценно судить только после того, как сравнили его с пришедшими к власти республиканцами. Особым почтением Педру Второй пользовался среди афробразильцев. В большинстве своем республиканцы были убежденными противниками рабства, но все же ликвидировала его принцесса Изабелла, следовавшая намерениям своего отца.

Известие о смерти Педру ввергло Бразилию в траур, который был неофициальным, но повсеместным. Точнее даже не неофициальным, а скорее нелегальным, поскольку республиканское правительство, опасавшееся проблем от сторонников монархии, запретило любые официальные отклики по этому поводу. В современной Бразилии Педру Второй считается одним из лучших правителей в истории страны.

В декабре 1829 года Палата представителей провинции Буэнос-Айрес, входящей в конфедерацию Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы, избрала губернатором провинции тридцатишестилетнего Хуана Мануэля де Росаса и предоставила ему неограниченные полномочия для наведения порядка. Время было неспокойное – в Объединенных провинциях шла борьба между унитаристами, выступавшими за создание единого централизованного государства, и федералистами, идеалом которых была конфедерация самостоятельных провинций.

Плакат 1888 года, посвященный отмене рабства в Бразилии

Хуан Росас был человеком неординарным и крайне амбициозным. Сначала он существенно приумножил семейное, и без того немалое, богатство, став крупнейшим землевладельцем провинции Буэнос-Айрес, а затем пошел в большую политику. Власти над одной провинцией Росасу было мало, он намеревался прибрать к рукам всю конфедерацию. Не все складывалось гладко, в конце 1832 года Росасу пришлось оставить губернаторский пост, но в апреле 1835 года он снова стал губернатором и снова получил неограниченные полномочия, которые позволили ему подчинить своей воле остальные провинции Рио-де-ла-Платы. Формально Росас так и оставался губернатором «столичной» провинции Буэнос-Айрес, то есть первым среди равных, но на деле он был кем-то вроде президента конфедерации.

По характеру Хуан Росас представлял полную противоположность Педру Второму. Он правил единолично, используя любые удобные рычаги, вплоть до тайных внесудебных расправ над своими противниками. Сочетание методов «морковки» и «палки» [79] было эффективным – губернатор провинции или какой-то иной политик, следовавший указаниям Росаса, мог рассчитывать на политическую, финансовую или военную поддержку с его стороны, а к непослушным являлись убийцы…

Неизвестный художник. Портрет Хуана Мануэля де Росас. XIX век

И аргентинцы (то есть жители Объединенных провинций), и бразильцы считали Уругвай своим, ведь сначала Восточный берег входил в испанское вице-королевство Рио-де-ла-Платы, а затем стал бразильской Сиспалатиной. Кроме того, Бразилия и Объединенные провинции соперничали друг с другом за влияние в южноамериканском регионе.

В 1839 году в Уругвае началась гражданская война, которой было суждено растянуться на двенадцать лет и заслужить название Великой войны. Сторонники консервативной Национальной партии, также известной как Белая партия, воевали с либералами, поддерживавшими Красную партию [80] . Лидером «красных» был генерал Хосе Фруктуосо Ривера и Тоскана, первый президент Уругвая (1830–1834), а «белых» возглавлял генерал Мануэль Сеферино Орибе и Вьяна, второй президент Уругвая (1835–1838). Консерваторов традиционно поддерживали крупные землевладельцы, а либералов – представители деловых кругов, аргентинская буржуазия и торговцы. Хуан Росас, желавший присоединить Уругвай к Объединенным провинциям, сделал ставку на «белых», которые были близки ему не только по целям, но и по духу, как богатейшему латифундисту [81] Южной Америки (находясь у власти, он значительно приумножил свои владения). Ну а Педру Второму ближе были «красные», и по духу, и как противники Росаса.

К середине XIX века Бразилия стала сильнейшим государством Южной Америки, но бразильские позиции отчасти ослаблялись тем, что для большинства уругвайцев, имевших испанские корни, португалоязычные бразильцы были чужаками. Своими их считала примерно шестая часть населения Уругвая, для которой португальский был родным языком.

Император Педру не имел желания снова присоединить Уругвай к своему государству. Во-первых, Педру не был завоевателем по натуре, а во-вторых, как умный человек, он понимал, что ничего хорошего из этого выйти не может – вновь присоединенная Сиспалатина (допустим такое) стала бы постоянным источником беспокойства, незаживающей язвой на теле окрепшего бразильского государства. Но в то же время Педру беспокоила активность Росаса, который мог превратить Уругвай в плацдарм для нападения на Бразилию. Повод для нападения имелся довольно убедительный. Бразильская провинция Риу-Гранди-ду-Сул, граничащая с Уругваем, по Тордесильясскому договору стала владением испанской короны, но впоследствии эту область завоевали португальцы (завоевание растянулось на сто двадцать лет, началось оно в 1680 году, а окончательно завершилось только в 1801 году). Педру было выгодно и необходимо иметь по соседству дружественный Уругвай, служивший буфером между Бразилией и Объединенными провинциями, поэтому он занялся созданием антиросасовской коалиции, в которую вошли Боливия и Парагвай. Президент Парагвая Карлос Антонио Лопес согласился поставлять бразильцам лошадей, а боливийский лидер Хосе Мигель де Веласко Франко обязался не заключать союзов с Росасом и усилил оборону границ своего государства. При этом оба союзника не выразили желания оказать Педру военную помощь. Также императору удалось привлечь на свою сторону две из аргентинских провинций – Энтре-Риос и Корриентес. Провинция Энтре-Риос, столицей которой был город Парана, традиционно соперничала за влияние в конфедерации с провинцией Буэнос-Айрес, а ее губернатор генерал Хусто Хосе де Уркиса-и-Гарсиа спал и видел, как бы ему избавиться от Хуана Росаса. Богатая провинция Корриентес, расположенная между Уругваем и Парагваем, была заинтересована в торговле с Бразилией, а от торгового союза до политического – рукой подать. Была возможность заручиться поддержкой кого-то из великих держав (на первом месте в списке потенциальных союзников стояла Франция), но в конечном итоге бразильское правительство решило обойтись своими силами и «малой кровью» – не объявлять мобилизацию, а использовать в Уругвае регулярную армию, которую с моря поддержит флот. 16 марта 1851 года Бразилия открыто заявила о поддержке уругвайской Красной партии, которой прежде оказывала помощь тайно. После этого война стала неизбежной.

2 августа 1851 года на уругвайской земле был высажен с моря десантный отряд из трех сотен солдат, которому предстояло оборонять стратегически важную береговую крепость Форталеза-дель-Серро, служившую «ключом» к столице Уругвая, городу Монтевидео. 18 августа Хуан Росас объявил войну Бразилии, а 4 сентября семнадцатитысячная бразильская армия, которой командовал генерал Луиш Алвеш ди Лима и Силва, вошла в Уругвай, где к ней присоединились силы «красных». Также на уругвайской территории находилось объединенное войско провинций Энтре-Риос и Корриентес под командованием генерала Уркисы.

«Красная» коалиция имела выраженный перевес над противником, и победа ее была предопределена изначально. К концу ноября с «белыми» было покончено – кто погиб, кто бежал из страны, кто сдался на милость победителей. 21 ноября в Монтевидео Бразилии, Уругвай, Энтре-Риос и Корриентес заключили новый союз, целью которого стало свержение Росаса. Как говорят бразильцы: «Раненую змею обязательно нужно добить». Впоследствии к этому союзу присоединилась аргентинская провинция Санта-Фе.

Цепь небольших побед союзников завершилась победой в решающем сражении, состоявшемся 3 февраля 1852 года в провинции Буэнос-Айрес, на территории, принадлежавшей семьи Касерос, отчего оно вошла в историю как сражение при Касеросе. В распоряжении генерала Уркисы было около двадцати пяти тысяч солдат, пеших и конных, Росас имел на две тысячи меньше, но в целом силы можно было считать равными, поскольку в рядах союзников находилось много ополченцев из аргентинских провинций, которые привыкли держать в руке лассо, а не саблю. Качественное преимущество было на стороне Росаса, войско которого состояло из регулярных частей.

Бывает так, что правильные действия приводят к поражению, но случается и обратное. С точки зрения военной науки генерал Уркиса повел себя неправильно – вместо того, чтобы руководить ходом сражения, он возглавил кавалерийскую атаку на левый фланг росистов, предоставив своим подчиненным действовать по их собственному усмотрению. Но сложилось удачно – одновременно с атакой на левый фланг был атакован и правый. Росисты дрогнули, а после того, как рухнули фланги, разгромить центральную группировку уже не составляло труда. Росас бежал в Буэнос-Айрес, откуда уплыл в Британию.