Чтение онлайн

Мося тихо всхлипывал. Лешкин удивился – его всхлипы были так похожи на человеческие.

– Не плачь, – попросил Лешкин. – А то я тоже заплачу.

Так иногда говорила мама, когда он не мог сдержать слез. Это случалось редко, но бывало.

– Кто здесь? – испуганно прошептал Мося. – С кем я разговариваю?

– Со мной…

– С кем? Кто это – Мной…

– Я не мной. Я – это я, – запутался Лешкин.– В общем, меня зовут Лешкин. Мне девять …Через два месяца. Я учусь в четвертом классе 77-й школы.

Он на минутку умолк, пытаясь понять, какое впечатление произвели на Мосю его речь?

Но автомобиль молчал. То ли обиделся, то ли не слыша. Лешкин на всякий случай выключил брелок, снова его включил.

И тут Мосю прорвало:

– Мне девятнадцать лет, я сменил четырех владельцев, пробег 300 тысяч километров, я объездил пол-России, был в Крыму и на Кавказе, дважды попадал в аварии, пережил один капитальный ремонт, и ни разу не слышал, чтобы человек понимал наш язык…Неужели такое бывает?

– Бывает, – пожал плечами Лешкин. – Честное слово, я не виноват!

Он не понимал, Мося сердится? Или восхищается? Но похоже, Мося и сам этого не знал.

– Интересно, как вам это удается?

Лешкин не знал, что сказать. Признаться, что он нашел волшебный брелок? Но в том, что он нажимает кнопку, нет никакого волшебства. Ведь волшебство – это то, что объяснить невозможно…

– Я не знаю, как это происходит, – честно признался. Лешкин. – Но я понимаю ваш язык…И еще, – он на мгновение умолк, не зная, стоит ли рассказывать о том, что он вчера слышал разговор Моси с Кирой и Мистером: получается, что он его подслушал. – …я, знаю, что вас зовут…

– Ну и как?

– Вас зовут…

–Ну?

Лешкин набрал в грудь воздуха: была не была!

– Вас зовут…Мо-сей…

Автомобиль замолчал, и Лешкин решил: точно обиделся.

– Но если вы против, я могу звать вас другим именем. Например…

Он задумался. В голову ничего не лезло. Какое производное от имени Мося? Мосек? Мосаил? Мосабиль? Или же просто «Москвич»?

– Ну, например…

– Колымага?

Лешкин чуть не хихикнул.

– Нет, зачем же? Это некрасивое имя…

Мося то ли вздохнул, то ли вздрогнул.

– Может, драндулет?

– Нет!

– Развалина?

– Нет!

– Доходяга?

–…

– Капитан Неподвижность? Тихоход? Болид? Ракета? Чемпион? Марсоход!

– Стоп! – взмолился Лешкин, задыхаясь от смеха.

– Марсоход, по-моему, то, что надо!

Мося громыхнул чем-то внутри, и Лешкин понял – это он так смеется.

– Вы думаете, марсоход – это то, что надо?

– Конечно! Это звучно, красиво и даже гордо!

– Значит, отныне я Мося Марсоход?

– А почему и бы нет? Это похоже на Синдбад Мореход?

Мося опять засмеялся.

– Это новая марка? Внедорожник? Переднеприводной? Автомат или механика?

– Нет-нет, – засмеялся Лешкин. – Это не автомобиль? Это бывалый путешественник, который путешествовал по морю…

Лешкин любил рассказы о Синдбаде Мореходе. Спайдермэн и Синдбад – вот на кого он хотел быть похожим.

– Тогда рассказывай…– попросил Мося. – Мне нравится путешествовать. Раньше я целыми днями ездил по городу, а весной уезжал на дачу. Ах, как хорошо на даче! – вздохнул Мося. – Там такие чудные дороги, деревья, цветы, вода. Я бы всегда жил на даче, а в город приезжал только за бензином…

И Мося начал рассказывать, как он в 1998 году он все лето жил на даче в теплом гараже. А в соседнем дворе жила резвая и шумная Лада. Они сдружились и каждую ночь обсуждали свои дела.

– А потом ее сдали…– сказал Мося.

– Как сдали? Может, продали?

– Нет, сдали…В утилизацию. – он вздохнул. – Кувалдин обещает, что меня тоже сдадут. А я не хочу…

– Тебя не сдадут. – сказал Лешкин. – Если кто-то не хочет, чтобы с ним что-то случилось, с ним этого никогда не случится.

Вернувшись домой, Лешкин первым делом побежал на кухню, согрел чай и сделал себе самый большой бутерброд, какой только мог. Получилось нечто, похожее на два сложенных вместе гамбургера. Лешкин с трудом засунул его в рот, глотнул чаю, разбавленного сгущенным молоком, и начал размышлять.

Мысли текли медленно, как сгущенное молоко. И первым делом в голове возникал вопрос: что делать со внезапно свалившимся на него чудом – с волшебным брелоком? Ведь он теперь один из немногих на земле людей, которые понимают язык машин! Лешкин вполне отдавал себе отчет, что где-то есть люди, которые тоже владеют этим даром. Например, волшебники. В том, что рядом с обыкновенными земными людьми, существуют волшебники, Лешкин не сомневался. Или маги и факиры. Ведь в Индии есть множество йогов, умеющих управлять прошлым и будущим, знающих человеческие судьбы наперед. Разве они не могут знать то, что теперь знает и он. А ведь он, Лешкин, теперь тоже один из них – человек, которому подвластно чудо. Осознав это, Лешкин ощутил, как где-то у него внутри в области живота растет чувство собственной исключительности. Он, можно сказать, сделал то, о чем люди мечтали давным-давно. Теперь его должны показывать по телевизору, о нем должны писать в газетах, а все одноклассники, в том числе и Света Рябчикова, которая ему очень нравилась, должны сдувать с него пылинки! Он представил себе газетные заголовки: «Великий Лешкин изучил язык машин!», «Ученик 4-го «Б» открыл тайну механизмов!». «Гений Лешкин проник в область непознанного!». От этих мыслей у него сладко закружилась голова, ему захотелось встать, подойти к зеркалу и всмотреться в собственное изображение. Может, у него во внешности уже заметно нечто великое и гениальное? Например, глаза мерцают нездешним светом? Или из ушей идет дым?

Он бы так и сделал, если бы внезапно не прозвонил телефон и облако величия, уже окутавшее его с головы до ног, куда-то улетучилось.

Звонила мама:

– Ты сделал уроки?

– Почти…– пискнул Лешкин.

– Давай доделывай! – сказала мама. – Я буду через час. Нас пригласили на день рождения к Фроловым. Так что ты должен быть готов.

«Ура!» – едва не закричал Лешкин. Он любил ездить к Фроловым, которые жили за городом. У Игорька Фролова была «Соньки Плейстешн», коньки и клюшки. Если лед еще не растаял, они смогут погонять в хоккей, поиграть в «РАДУЛОВА ПРОТИВ КОВАЛЬЧУКА», а потом устроить зарубу в «Сони».

– Через час буду готов! – пообещал Лешкин.

– Хорошо, я на три заказываю такси.

Лешкин положил трубку и помчался к себе в комнату. Пока он бежал к себе за стол, желание делать уроки было почти нестерпимым. Но как только он уселся, открыл портфель и достал учебники, желание куда-то испарилось. Вместо этого им снова завладели мысли о брелоке. Лешкин вдруг начал фантазировать о том, что его пригласят на телевидение и его увидит папа.

– Это мой сын! – закричит он, и все его друзья, дрейфующие на льдине, прибегут к нему в палатку.

Папа нальет им чаю, откроет припасенную банку сгущенку и глаза его будут сиять горделивым блеском. Вот какой у него сын! Герой! Настоящий волшебник!

И тут Лешкин представил себе, что ведущий ( например, это будет Ваня Ургант), спросит у него, каким образом он творит чудеса. И что ему тогда делать? Вынуть из кармана брелок и сказать

– Нажмите на кнопку, и вы услышите, как говорят машины!

– И это все? – усмехнется Ургант. – А в чем же тогда заключается ваша роль? В чем волшебство? Чтобы нажимать кнопку? Так кнопку нажимать все умеют! Значит, вы здесь не при чем – все дело в брелоке! – и взгляд Урганта будет насмешливым и лукавым, и все сидящие в зале будут снисходительно улыбаться – дескать, эх ты, Лешкин! Мы-то думали, что ты волшебник, а ты просто нашел брелок! И все папины друзья, сидящие у телевизора, будут коситься на папу и думать: «Да, а твой сын никакой не волшебник, а маленький обманщик!». И папе будет ужасно стыдно, и когда они разойдутся, он схватит недоеденную банку со сгущенкой и бросит ее в снег. И желтое молочное пятно растечется по льду жидкой лужицей…