Чтение онлайн

Поэтому римляне, как и во многом другом, усовершенствовали греков: увозили больного или старого раба на островок в устье реки Тибр. Островок этот специально отвели как свалку рабов: пусть подыхает подальше от священных холмов Города. Кстати, Рим они так и называли — Urbe, то есть Город с большой буквы. Единственный «настоящий» город, а все остальные — вроде как бы и не города.

Европейцы с ужасом замечали, что индейцы Южной Америки могут пройти в лесу мимо умирающего человека, не оказав ему никакой помощи. Так может поступить и европеец, но он и сам понимает, что совершает преступление, и другие ему не прощают.

Статья 125 Уголовного кодекса Российской Федерации карает «заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности».

Во всех Уголовных кодексах мира есть похожие статьи и, как правило, в более жесткой редакции. Статья 125 УК РФ почти полностью воспроизведена из части 2 статьи 127 УК РСФСР 1960 года, но по ней, новой статье нового Российского государства, ответственность наступает только «в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние».

А если виновный не был обязан «иметь заботу» и не «сам поставил» человека «в опасное для жизни и здоровье состояние»? Самарянин не был обязан заботиться о спасенном им иудее и не сам ставил его в состояние умиравшего в пустыне.

Получается, что современные законы Российской Федерации позволяют пройти мимо умирающего… не обязательно в пустыне, верно? Можно пройти и мимо умирающего в лесу или в тундре, например.

А в СССР статья 127 имела еще и часть 1, гласившую «об ответственности за неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии и нуждающемуся в безотлагательной помощи, которая могла быть оказана без ущерба третьим лицам».

При условии, что «опасное для жизни или здоровья состояние, в котором оказался потерпевший, было известно обвиняемому». [20]

В наше время такие же законы действуют во всех сколько-нибудь цивилизованных странах: в варианте, больше похожем на советский, чем на послесоветский российский. И на Востоке, и на Западе закон прямо требует помогать попавшему в беду — независимо от того, связан ты с этим человеком или нет, знаешь его или нет, говоришь с ним на одном языке или нет. Разделение на «своих» и «чужих» законодательно отменяется. Но напрасно искать такие же статьи закона и в законодательных актах всего Древнего Востока, и в Римском праве.

И по писаным законам, и по морали Ветхого Завета самарянин вовсе не должен спасать иноплеменника — иудея. И иудей тоже не должен спасать самарянина. «Свой» пройдет мимо «чужого», вовсе не испытывая чувства вины, никто даже не подумает его осудить. Все в порядке, все поступили, как должно.

Только христианство утвердило другую мораль, и в Евангелия включили притчу Христа о добром самарянине, который спас умиравшего в пустыне иудея. Не случайно в этой притче подчеркивается, что иноплеменник спас иноплеменника.

Отнюдь не мудрейший Платон и не Сенека с его сложной и глубокой этикой, а грубые для римлян, мало образованные апостолы утверждают, что во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа.

На этих принципах Церковь стоит до сих пор, категорически выступая против неравенства народов и рас. [21] Православная церковь — тоже. [22]

Первобытные племена и древние народы вовсе не были расистами. Конечно, все они очень хорошо знали, как выглядят «свои». Ведь долгое время все «свои» жили и размножались в полной изоляции от «других». В отдельных поселках все были даже внешне чем-то похожи на всех. Непохожие появлялись редко.

Только примерно за два тысячелетия до Рождества Христова, и то не везде, происходит то, что некоторые ученые назвали «взрыв этноса»: в погребениях появляются люди, внешне не похожие друг на друга. Значит, начались браки людей, живших в удаленных друг от друга местах. Может быть, люди осознали вред скрещивания между собой близких родственников — но ведь чтобы осознать это, нужно было иметь выбор, уже нужно было сравнить последствия «близких» и «дальних» браков.

Во всяком случае, такое «размыкание этноса» произошло, и у некоторых народов даже стало престижным жениться на тех, кто живет далеко. Не зря же появилось слово «невеста» — то есть «невесть откуда взятая». У древних славян чем из большей дали привезли невесту — тем больше чести жениху.

Конечно, и после «взрыва этноса» сохраняется представление о пределах, в которых может колебаться внешность «своего» человека. В 1980-е годы был проведен довольно интересный эксперимент: русским юношам в разных городах, от Смоленска до Владивостока, давали одну и ту же пачку фотографий 100 девушек. Надо было разложить пачку, отдельно откладывая «типично русские» лица.

Так вот, число «типично русских» девушек возросло от Смоленска до Владивостока от 35 до 65 из 100. А пачка фотографий-то ведь та же самая… Просто чем восточнее жили юноши, тем чаще они считали «типично русскими» частично монголоидные лица.

Но это разве расизм? Тут можно говорить о «ксенофобии», то есть неприятии «чужаков», о страхе и неприязни ко всем «не своим». Слово это происходит от греческих корней Xenos (ксенос) — чужой и Phobos (фобос) — страх.

Такое настроение можно назвать и «этноцентризмом»: от греческого этнос (народ, племя) и латинского centrum (центр круга, средоточие). Термин ввел еще в начале XX века американец У. Самнер. [23] Этноцентризм — это предубежденное недоверие к «не своим», оценка всех людей с позиции привычных норм и представлений.

Наши предки да и мы сами тоже частенько бывали ксенофобами и этноцентристами, но вот расистами почти никогда не были.

Греки и римляне тоже вовсе не были расистами: они совершенно не считали, что люди разного цвета кожи чем-то «хуже» их самих. «Хуже» были для них те, кто жил в другой культуре.

Гераклит писал, что мир делится на три части: Европа, Азия и Африка. В Африке живут племенами. В Азии живут деспотическими государствами. (Азиаты могут быть прекрасными людьми, но они по природе своей рабы. А вот в Европе живут граждане.

Свободные граждане образуют полис, то есть объединение вооруженных свободных людей, выбравших для себя «политию» — общие правила жизни.

Эти граждане ценят свое состояние свободных превыше всего. Потому они, по словам Гераклита, и «борются за закон, как за свои крепостные стены». Крепостные стены можно сдать, а общность граждан от этого никуда не исчезает.

После третьей мессенской войны граждане Мессины проиграли хищным соседям: полису Спарты. Часть мессенцев уехала в Сицилию. Оставшиеся на родине превратились в государственных рабов — илотов.