Бремя белых. Необыкновенный расизм
Шрифт:
Есть и другие находки неандертальцев намного моложе 30 тысяч лет назад. [154]
Есть много свидетельств того, что одни культурные традиции начинали неандертальцы, а продолжали сапиенсы. [155]
Сам феномен появления верхнего палеолита ведущий специалист в этом вопросе, Л. Б. Вишняцкий, объясняет взаимодействием сапиенсов и неандертальцев. Верхний палеолит для него — это следствие взаимной культурной ассимиляции двух форм человека. [156]
154
Fernandez S., Fuentes N., Carrion J. S. Gonszalez-Sampkesiz P., Montoya E., Gil G., Vege-Toscano G., Riquelme I. A. The Holocene and Upper Pleistocene pollen sequence of Carihuela Cove, sauteme Spain \\Geobios. 2007. 40. P. 75–90.
155
Вишняцкий Л. Б. История одной случайности, или Происхождение человека. СПб, 2005. 12. Вишняцкий Л. Б. О возможных случаях культурной преемственности между Ношо neanderthalensis и Homo sapiens \\ Записки ИИМК. 2007. № 2. С. 178; Аникович М. В. Сунгирь в культурно-историческом контексте и проблема становления современного человечества // АЭАЕ. 2005. № 2. С. 37–47.
Буровский А. М. Запад Евразии: основное поле культурной эволюции \\ Биосфера. 2011. № 1. 3. Археология Украинской ССР. Киев, 1985.
Рогачев A. H., Аникович М. В. Поздний палеолит Русской равнины и Крыма // Палеолит СССР. М.: Наука, 1984.
156
Вишняцкий Л. Б. Культурная динамика в середине позднего плейстоцена и причины верхнепалеолитической революции. СПб. Изд-во СПбГУ, 2008.
А вот сапиенс в Европе порой оказывался носителем мустьерской культуры. [157]
О биологической метисации и ассимиляции Леонид Борисович пишет крайне осторожно. Археологи вообще не любят вторжения в чуждые области — в данном случае в генетику. А тут еще действует консервативная установка: устаревшее на много лет представление, что неандертальцы — особый вид человека, с которым сапиенс не мог скрещиваться.
Но это представление давно стало достоянием истории науки. О скрещивании этих двух форм человека пишут давно и уверенно. [158] Причем пишут те самые коллективы генетиков, которые сначала утверждали, что метисация была невозможна.
157
Формозов А. А. Пещерная стоянка Староселье и ее место в палеолите. Материалы и исследования по археологии по СССР. № 71. М., 1958.
158
Green R. E., Krause J., Ptak S. E., Briggs A. E., Roman М. Т., Simons J. F., Du L., Egholm M., RothbergJ. M., Paunovic M. Paabo Svante Analysis of the million base of Neandertal DNA \\\ Nature 444. 2006
Просто ведь как получилось? Сначала расшифровали так называемую «митихондриальную ДНК» — эта задача полегче. По этим данным получалось — метисация сапиенсов и неандертальцев невозможна. Можно было с облегчением выдохнуть и не думать об обезьяноподобных неандертальцах как о предках.
А потом расшифровали ядерную ДНК… И тут получилось: все-таки метисация была. А самая прелесть этой ситуации в том, что метисировались мы не абы как! Это мужчины-неандертальцы брали в жены женщин (или самочек?) сапиенсов.
Что и логично: сапиенсы долгое время были намного менее культурны. Эдакие гастарбайтеры древнекаменного века, к которым порой снисходили коренные жители, хозяева жизни.
Есть вполне мотивированные версии, согласно которым современные европеоиды происходят от неандертальцев примерно на 25 %. Ученые даже задают вопрос: кто такие на самом деле сапиенсы?! Очень уж они метисированные… [159]
Почему же сапиенсы «победили»?
159
Liang M., Nielsen R. Whois H. sapiens really, an how do we know? \\ Incorporating Journal of biology. 2011, march. Berklley, University of California.
Самый крупный специалист по неандертальцам в России, а может быть, и во всей Европе, Леонид Вишняцкий, предполагает: дело в том, что сапиенсы шли из более теплых регионов. Там плотность населения в любом случае была выше, чем в приледниковой зоне.
Число и сапиенсов, и неандертальцев невозможно указать точно, но, по-видимому, общее число неандертальцев не превышало 10–20 тысяч одновременно живущих на Земле существ.
Уже первые волны расселения сапиенсов были сравнимы по численности со всем населением неандертальской Европы. А ведь волн заселения было много; сапиенсы двигались в новые для них места постоянно на протяжении многих тысячелетий — пока новая территория не оказалась настолько плотно населенной, что для переселенцев не осталось места.
Численность населения «Европы сапиенсов» оценивают по-разному. Обычно называют цифры от 1 до 5 миллионов живших в Европе к концу Ледникового периода, то есть 11 тысяч лет назад. [160] При всей примерности цифр, это в десятки раз больше неандертальского населения.
Давно отмечен грустный на первый взгляд парадокс: судьба всех, кто первым вырывается вперед, трагична. Освоив то, что несут такие группы передовых людей, пришедшие позже их если и не уничтожают, то ассимилируют и поглощают. [161]
160
Борисковский П. И. Древнейшее прошлое человечества. М.: Наука, 1980.
161
Померанц Г. С. Парадоксы модернизации \\ Человек. 1991.
Такова судьба любых передовых групп населения: и сословий, и классов; получается, что и рас. Но одновременно с трагедией она и величественно-прекрасна.
Дворянство России, первое сословие «русских европейцев», буквально утонуло в море разночинной интеллигенции. Сколько всего было дворян? В начале XIX века — тысяч пятьсот. В начале XX века — миллиона полтора. Эта кучка людей и создала все, что мы называем «классической русской культурой».
Добиваясь своих же целей «просвещения народа», сословие утратило все преимущества: оно перестало быть единственным и очень немногочисленным носителем своих идеалов и достижений. Сословие выполнило свою миссию: принесло те же ценности намного более многочисленному слою русской интеллигенции и дало возможность реализовать себя (в том числе и творчески) уже не тысячам, а сотням тысяч людей.
Точно так же и русская интеллигенция (в начале XX века — в основном интеллигенция первого-второго поколения) растворилась в многомиллионной народной массе. Сколько было интеллигентов? В начале XX века — от силы 3–4 миллиона человеческих существ. А «народ» составлял как бы не 90–100 миллионов.
И политически, и экономически интеллигенция в любом случае утрачивала на глазах свое привилегированное положение особого феодального сословия, обрекая себя на конкуренцию с представителями основной части народа.
Судьба передовых народов подобна судьбе передовых сословий. Точно так же, как дворяне и интеллигенты в России, античные эллины и римляне «утонули» в море разноплеменных подданных Империи. После предоставления гражданских прав почти всем подданным империи в 213 году привилегированное положение граждан окончательно исчезло.
То, что несли в себе римляне, стало наследием десятков миллионов людей, послужило формированию многих новых народов и в конечном счете послужило толчком к созданию всей европейской цивилизации. Но сами-то римляне исчезли.
С неандертальцами произошло то же самое! Их была кучка — тех, кто стал лидерами человечества благодаря уникальным свойствам европейской географии. Эта кучка лидеров мирового развития растворилась в сотнях тысяч пришельцев с юга. Но их генетика создала новые расы — не менее активные, творчески одаренные и амбициозные, чем они сами.
Культура же верхнего палеолита с ее многообразным и сложным каменным и костяным инвентарем, искусством, домостроением, погребальным обрядом и так далее, частично преемственна от культуры неандертальцев. Это ее продолжение и развитие, как и современная российская культура преемственна от той, что в XVIII — начале XIX века создали не более миллиона тогдашних дворян. Современная российская культура не тождественна предшественнице, а развивает и продолжает ее в новых исторических условиях. Так и европеец-сапиенс понес дальше то, что оставил ему в наследство неандерталец.
Все, что мы знаем теперь о переносе генов и о роли неандертальцев в становлении нашей собственной расы, заставляет сделать три принципиально важных вывода. Каждый из них имеет и научный, и мировоззренческий характер.
Первое: судьба неандертальцев вовсе не трагична. Она скорее оптимистична — неандертальцы были не уничтожены, неандертальцы были ассимилированы.
Сама концепция «окончательного решения неандертальского вопроса» как истребления родилась у поколений — современников мировых войн, революций и прочих кошмаров первой половины XX века. Концепция отражает не столько реальность, сколько особенности психологии и мироощущения этих поколений: им казалось совершенно естественным делом всяческие «окончательные решения». Пустяки, дело житейское!