Чтение онлайн

В общем, я Йорика предупредил, что если на Белой у него такая же херня будет — лично его сожгу. «Вот этим пламенем» — посветил «зажигалкой». Йорик ничего не сказал, промолчал — слишком сильно сам был в ахуе. Границы на местных, блин, нет!

В общем, я был доволен, как развиваются на сей час события, и спускался вниз. Вольдемара и Бетиса трогать не стал потому, что они отправились… Делить казну «псов». «Пёсью казну» — тоже классно звучит, да? А она там немаленькая, ибо сеньоры бандитос и своё имели, и аванс от герцога нехилый такой получили. Только-только получили, вчера буквально (месяц назад), и потратить не успели. А там, где деньги — важна точность и скрупулёзность, не надо мальчиков отвлекать от важного. Личному составу уже сказали, что никакой десятидневной пьянки не будет — мы на территории противника и ждём гостей. Противника без кавычек и не условного, ибо только что дрались со стражей герцогского города. Народ всё понимал, не спорил, принял к сведению и вёл в городе себя прилично, оплачивая монетой все покупки и честно платя жрицам любви за их услуги. Правильно, не хватало нам ещё набата с вытекающими.

— О, граф! — раздался голос из обеденного зала. В этой таверне, как уже говорил, не возлежали, а сидели. И это хорошо, мне так привычнее. Барной стойки тут не было, только столы, поставленные вокруг некой условной сцены, и почти половина зала была заполнена скучающими воинами. Угу, нашими. Другие посетители тоже в таверне были, например, памятные мама с дочкой, приказчиком и воином охраны, но, как понял, бОльшая часть посетителей при подходе к нам многочисленного подкрепления от греха съехала, и все свободные комнаты заняли наши. Да, и ещё пару соседних таверн заняли, почти целиком, но сотники разместились здесь, у нас под боком.

— Живой, здоровый! — поддержал другой голос.

Начались поздравления меня с выздоровлением и победой. Но когда я спустился, один из сидящих за «блатным» столиком десятников, очень сильно пытавший меня, когда рассказывал про Фермопилы и Леонида, что там и как в лицах и подробностях, вдруг во всеуслышание заявил:

— Не, не наш это граф! Какой-то другой, наверное.

Пауза. Всеобщее обалдение — как это не наш? Тут такими словами бросаться не принято.

— Чё эт не наш! — парировал один из рядом сидящих седовласых ветеранов.

— Да не наш, говорю. Наш весёлый был. Шутил, улыбался. Чего б после хорошей драчки и победы не поулыбаться? А это какой-то смурной. Подменили его тати, наверное!

Редкие, но уверенные смешки. Шутка засчитана.

Заинтриговали. Улыбнувшись, я двинулся именно к этому столу, тем более он стоял почти у сцены. Подошёл, остановился. Так встал, потом эдак.

— Братва, а так похож? А так?

— Та не, вроде похож! — поддержал представление ещё один из ветеранов — тут сидело три десятника, четверо ветеранов и трое молодых юнцов — отроков. — Вроде наш. Вон, улыбается.

— А давай проверим? — заявил второй десятник. — А ну, сеньор граф, пошути. Наш шутить умел. И любил. А ты какой-то смурной. Всё ж не наш может?

— Может ваш, может не ваш, все под богом, — усмехнувшись, выдал я перл. — Про что пошутить-то?

— Дык, а давай про баб! — оживился третий десятник. — Наш про баб такое баял, уши в трубочку, и живот надрываешь.

Таверна, и так видя представление, молчала, а теперь затаила дыхание.

— Шутить на сухую… — Я нахмурился.

— Дык, а если ты не наш граф, твоё сиятельство, чего на тебя вино переводить? — А это первый десятник. Самый весёлый и находчивый. КВН им тут что ли устроить?

Таверна заулыбалась. Но один из отроков принялся наливать мне из стоявшего на столе общего кувшина в большую деревянную кружку. Промочить горло будет, как же без этого.

— За баб — так за баб, — согласился я. — Пошучу. — Обернулся вокруг, оглядел зал. Угу, все с интересом слушали, даже мама с дочкой. Ладно, распишитесь-получите:

— Дорогой, я ангел! — приложил я ладони к груди. — Честно-честно ангел! А на метле просто летать удобнее…

Пауза. Осмысление. И:

— Га-га-га!!!

— Гы-гы-гы!!!

— Гу-гу-гу…

Смеялись даже мама с дочкой и их приказчик с воином. Нет в этом мире сайтов с анекдотами, демотиваторами и шутливыми открытками. Да и вообще со всякой смешной лабудой. А я, по ходу, повторяю локально подвиг Зелинского: у Пуэбло теперь лидер — комик (не меняйте первую букву на «г», пожалуйста).

— Нет, братва, вина не надо, — покачал им головой, присаживаясь. — Притащите кого-нибудь из слуг, пусть молока принесут. Мне надо дар восстанавливать, вдруг завтра бой? А вино только мешает. Молоко, и что-то сладкое.

— Мёд! — поняли воины. — Эй, человек! Молоко с мёдом сеньору графу!..

Процесс пошёл.

Часа через два, потрындев с воинами, узнав все новости и подробности битвы, узрел вваливающихся в обеденный зал сразу всех представителей нашего генералитета — и Берни (с куратором), и Наташу, и Вольдемара с Йориком. Последним заходил Клавдий.

Обнимашки, где просил быть поаккуратнее, «а то швы разойдутся, ненормальные», где меня все тискали, причём даже Наташины объятия нежными не назовёшь. Стерва эльфийская. Затем — подробный отчёт. Сколько награбили. Сколько чего потеряли. Сколько убили. Отдельно — отчёт Клавдия по преступникам.

— В общем, ничего нового. Всё, что они спели — мы и так знали. Может быть главный их мог бы что-то рассказать, новое… — Претор вздохнул и покачал головой. Главпёс погиб первым, от болта Трифона. — Не знаю, Ричи, мне кажется, и без этого ничего не потеряли. А вот с тем, кого ты убил на дуэли — с ним бы я побеседовал. Интересная там картинка вырисовывается.

— Продолжай! — напрягся я. Что не осталось незамеченным. Клавдий это заметил, но причину не понял. Кивнул.

— Тот, кого ты убил на дуэли… Его считают как бы не более главным, чем Себастьяна. Тот занимался казной, заказами, организацией. Но по сути командовал — твой.

Я повесил голову, ибо только сейчас начался откат. Я МОГ воспользоваться знаниями другого попаданца! Уникальными! Знаниями человека середины двадцатого века! Как Анабель, только ещё более старого. У каждого поколения свои образовательные стандарты и моральные императивы, это было бы как минимум интересно…

Но и только. Ибо солдат Вермахта, прошедший Великую Отечественную и доживший до старости… Это всё равно солдат Вермахта. Ничего бы с ним не получилось, надо признать это и не рефлексировать. Убил — и убил. Ведь занимался «Ганс» здесь ровно тем, чем, скорее всего, занимался на Восточном фронте — грабил и убивал беззащитных.

Нет, не подумайте, я не обвиняю его в преступных деяниях во время войны! Нет! Я вообще немцев в преступных деяниях на той войне не обвиняю! Ни-ко-го! Даже тех, кто охранял Освенцим и Бухенвальд. Ибо вот мы, например, убиваем коров, свиней, кур — чтобы кушать их мясо. Или убиваем волков — чтобы они не кушали наших свиней и коров. Это же нормальный процесс? Нормальный. Мы — преступники, что уничтожаем бедных беззащитных животных? Нет, не преступники. Это ж животные, скотина. Правда? Ну, так и они, немцы, искренне считали, что уничтожают животных. Скот. Славянский неполноценный быдлоскот, каким-то драконом отхвативший огромные территории, которые должны были исторически занимать представители полноценных людей, то бишь они, немцы. Загнал коров в коровник и поджог? А часть коров расстрелял? Блин, просто на этой территории коров нечем кормить, это милость по отношению к ним! Пусть спасибо скажут. Всю их еду забрали для войны полноценные люди… То бишь не полноценные, а просто люди. Вот и нефиг скоту мучиться — в распыл его. Яйки, млеко и прочее — для фронта, а скотину — на убой. Всё равно в эти места вскоре переедут люди и будут ставить своё хозяйство, и столько скота им только помешает. А если допустить, что где-то в округе шныряют партизаны, то есть дикие безбашенные животные (волки, только с людским оружием), представляющие для людей отдельную очень большую угрозу… Так тем более лучше зачистить территорию! Местный скот хоть и домашний, но диким животным помогать однозначно будет, нафиг-нафиг!