Чтение онлайн

Самое опасное – улица. Верней проулок, неширокий как и многие в Бейруте – если по обе стороны машины припаркованы, то проедет только одна машина. Ночью так и бывает – заехал в проулок, машинам заставленный – а навстречу тебе еще один такой же едет, дальним светом светит, клаксоном завывает. Бывало, что и до стрельбы такие вот ночные встречи в дурных кварталах доводили…

А теперь… А теперь все те лакированные красавцы – город богатый, деловой, тут Даймлер за средненькую машину считается – обгорелыми остовами запрудили переулок – искореженные пулями и взрывами, обгорелые кузова, до корда выгоревшие шины, дотлевающие угольки в салоне…

Кукареку!!!

Я аж залег, упал прямо на камни – только собирался идти и на тебе…

Кукареку!!!

Это откуда вообще? Крыша, что ли едет уже?

Но проверить надо. Что это за "кукареку" такое…

Пошел правее, выполз из развалин в прогал между домами – тоже все кирпичом битым завалено, да чем попало – мало чем от развалин отличается. Но ползти проще, хоть поверхность тут относительно ровная.

Кукареку!

Глазам своим не верю – и в самом деле петух. В Бейруте бойцовый петух иногда продавался на базаре по цене малолитражки, а петушиные бои – одно из любимых развлечений, правда в мусульманских кварталах. Да и вообще с приходом русских на Востоке петушиные бои превзошли по популярности даже скачки – все дело было в том, что с выигрышей на скачках взимался пятидесятипроцентный налог, государство за этим строго следило. А за петушиными боями с такими же денежными ставками – попробуй-ка уследи…

Кукареку!!!

Вот разорался то. Радуется что выжил? Клетка стоит на одном из балкончиков – чудом уцелела птица. Старомодная такая клетка, круглая…

Реально – чудо. Даже знак какой-то.

Интересно, какой…

Надо идти…

Извиваясь как змея, прополз немного по чему-то, когда-то бывшему тротуаром, заполз за машину – крупный, на вид почти квадратный внедорожник из САСШ, как и все машины на этой улице обгоревший, простреленный и на спущенных шинах. Стоит он очень удачно – пол улицы перекрывает.

А пол улицы – нет…

Осторожно поднялся, прижался спиной к еще теплому, шершавому, обгоревшему металлу, в последний раз огляделся.

Сейчас – или никогда…

Решился – бросился вперед, метровыми прыжками, последний прыжок, уже падение – я завалился за противоположный ряд машин. И – уже в падении, в коротком, на миг полете я услышал, почувствовал – то самое.

Эта – моя…

Вот эта пуля – разминувшаяся с моей буйной головушкой буквально на пару сантиметров, точно была – моя. Пролетев совсем рядом, она с глухим стуком ударилась о кузов машины…

Снайпер…

И все-таки – он просек, куда я пошел. Просек, что попытаюсь его обойти. Просек даже, где именно я попытаюсь пересечь проулок – конечно же, в самом узком месте, там где второпях припаркованная машина его почти напополам перекрывает. Засек – и стал ждать. И если бы надо мной не горела с детства Полярная звезда* – скорее всего, здесь бы я и лег…

Повоюем…

Промежуток между машинами и зданиями узок и безопасен. Здания – там тысяча мест, где можно спрятаться, хороших – несколько десятков. Но и для вражеского снайпера – раздолье впереди. Те же тысячи мест, откуда можно вести огонь. Впереди для него – свои, для меня – чужие. Время – непонятно в чью пользу играет, может в мою, может – в его. Когда здесь будет десант или бронегруппа – непонятно, может через пять минут, может – никогда. Рассчитывать, как и всегда в разведке – только на себя…

Рисковать я не стал – в развалины на противоположной стороне улицы заполз аккуратно, не давая снайперу возможности поохотиться. Тем не менее, он выстрелил еще раз, опять в поразительной близости от меня – хотя и выше, достать меня он не мог из-за машин. Сразу же впереди застучали два пулемета – обычный и пару раз выстрелил крупняк…

У него что – ночной прицел? Очень точно для ночного времени стреляет, подозрительно точно. Или – что похуже? Хотя профессионал в этом случае не стрелял бы, второй выстрел – серьезная ошибка.

Пора скоординировать действия…

– "Бобр", ответь "Ворону"

– "Бобр" на приеме!

– Снайпер дальше от вас, точное местоположение не установлено.

– "Ворон", мы его засекли. Держим!

– Хорош стрелять! Если вы его не положили – он уже ушел. Держитесь в здании, не высовывайтесь. Не подставляйтесь,, он еще жив.

Не знаю, почему я в этом был так уверен… Но почему то – я даже не был уверен, я – зпал точно что эта тварь – жива.

– Твои предложения?

– Я пока не вышел на позицию. Выйду – оборемся** и дальше по обстановке

– Принял! Конец связи!

Время умирать…

Неверный попался везучий – первый раз она стреляла в него там, в развалинах – он даже не заметил пули, выбивший огрызок кирпича у него над головой – рядом бил пулемет и, видимо ее пуля просто прошла незамеченной. Второй раз она стреляла уже в него целенаправленно – после того, как она подстрелила командира десантников, не насмерть, но серьезно – она поняла, что он пойдет охотиться за ней. Вычислила, где он пересечет переулок – ему, как и любому нормальному снайперу нужна была чистая линия огня – и выстрелила. На сей раз, она не пыталась ранить, она хотела убить. Но – неверный ушел и в этот раз. А ей – пришлось срочно менять позицию – благо в стенах домов были пробиты лазы, по которым можно было перемещаться. И сейчас она ползла, каждый раз вздрагивая, когда пул крупнокалиберного пулемета пробивала несколько стен, одну за другой, выламывая сразу по нескольку кирпичей. Они ее не видели – но случайно подстрелить могли…

Интересно – это все-таки он или нет?

Сейчас все – и самооборонщики, занимающие оборону на наспех сооруженных баррикадах и укрепленных подручными материалами зданиях, и солдаты с жандармами – те кто к этому моменту остались в живых выглядели одинаково. Грязный, изорванный, заляпанный липкой смесью крови и грязи камуфляж, усталое, измазанное лицо, пустые, бездушные глаза, в зрачках которых отражается пламя умирающего города, потертое оружие в руках. Те, кто к этому момент выжил, уже приобрели кое-какие навыки ближнего боя и убивать их становилось все труднее. Она не делала зарубки на прикладе своей винтовки – эта цифра выжженным клеймом отпечаталась в ее мозгу. Эта цифра с каждым часом увеличивалась…

Тридцать семь…

Человека, которого она за эти несколько минут уже дважды пыталась убить – и который, несмотря на это остался в живых, она знала. Или думала, что знала – все сейчас на одно лицо, особенно военные – но его она узнала – даже угадала, особенным женским чутьем. Когда то давно, когда этот город еще не спалило пламя джихада, его фотографию показывала ей подруга, с восторгом рассказывая о своем новом кавалере. Потом она узнала еще кое-что про него – буквально в тот день, когда все началось. Ей доверяли – и сказали правду о том, что произошло, о том что руки этого кяфира – по локоть в крови правоверных.

А раз так – значит, он должен умереть. И она – тот самый меч Аллаха, которым он покарает негодяя, обагрившего руки кровью Пророка.

Иншалла…

Русские уже не стреляли – видимо, поняли – что бесполезно. Или, этот самый неверный, который так ловко двигается, подсказал.

Впрочем, это уже неважно…

Так… Лучше всего – подняться наверх, чтобы было пространство для маневра. Но не на самый – неровен час накроет миномет. Второй этаж – в самый раз.

Лестница – темная, узкая, грязная, без окон. Без окон – это хорошо, в окна как раз пули и влетают. Но если нет окон – это не значит, что можно как по проспекту. Осторожнее надо…