Бремя империи
Шрифт:
Когда Энтони — высокий, с кудрявыми светлыми волосами, одетый в красную куртку и облегающие кавалерийского образца бриджи — появился в наполненной паром ванной комнате, сэру Уолдо стоило большого труда оторваться от созерцания обтянутого белой тканью бугра в паху своего адъютанта…
И все-таки принцу-консорту Филиппу, что бы там ни говорили досужие языки, совершенно не стоило беспокоиться насчет старой дружбы Ее Величества с сэром Уолдо Чатамом. Сэр Уолдо имел весьма распространенный в среде британского дворянства порок — обществу дам он предпочитал общество молодых людей. Проблема эта начиналась еще с закрытых школ и пансионатов, где совершенно лишенные женского общества юноши развлекались друг с другом, не прекращалась она и в высшей школе. Кое-кто потом избавлялся-таки от пагубной привычки, с кем-то она оставалась всю жизнь. Усугублялось это еще и тем, что в высшем обществе браки заключали не по любви, а по расчету и только с равными себе — дай Бог, если один брак из десяти совершался по любви. Женился и сэр Уолдо, даже произвел на свет двух сыновей — но у него и у леди Анны давно была раздельная жизнь — у каждого своя. И обе стороны это совершенно устраивало…
— Сэр, только что сообщили — потеряна связь с объектом «Дворец». Вас срочно вызывают… — Адъютант пытался доложить как положено.
— Брось… — капризным тоном сказал сэр Уолдо. — Эти военные… нет от них покоя ни на минуту. Ты уверен, что это срочно?
— Нет, но…
Сэр Уолдо подумал — только что до него дошло, что происходит и в самом деле что-то неладное. Перед тем как залезть в ванную, он уже получил сообщение о том, что на одном из военных объектов под Карачи неожиданно вспыхнул пожар. А теперь еще и это…что может случиться с «Дворцом», он же укреплен, как ни один другой военный объект?
Сэр Уолдо заворочался в ванной, стараясь выбраться.
— Вам помочь, сэр?
— Не надо, Энтони… Жди меня наверху, я разберусь со всем с этим и приду…
Сэр Уолдо, его адъютант и любовник Энтони и еще несколько десятков человек погибли ровно через две минуты — когда две крылатые ракеты, каждая из которых несла по полтонны взрывчатки, синхронно врезались в особняк. Смерть застала сэра Энтони на пороге ванной комнаты, когда он привел-таки себя в порядок и вышел из ванной, запахивая на себе роскошный китайский шелковый халат и твердо намереваясь дать взбучку военным, мешающим ему отдохнуть. Смерть была милосердной — все погибли мгновенно, никто не успел даже испугаться.
Оперативное время пять минут пятьдесят секунд
Район Пешавара
Северная Индия
Старший капрал САС Ричард Тиммонс вышел из палатки, нашарил в кармане спички, достал сигару. Нормальной гильотинки для сигар у него не было, поэтому кончик он отрезал ножом — американским Ка-Бар, разработанным для морских пехотинцев. Раскурил, спрятал нож. Закашлялся — дым пошел не в то горло. Предчувствия дурацкие… Все сегодня шло наперекосяк, все из рук валилось, кусок в горло не шел.
Вчера в лагерь пригнали пополнение. Любо плюнуть — откуда только набрали. Часть, конечно, купили на базаре как рабов, часть пришли сами — решили встать на путь джихада, наслушавшись того бреда, что несут ваххабитские проповедники. Половину, прежде чем учить, надо хоть немного откормить. Многие неграмотны — как им объяснять устройство автомата, если они кроме примитивной мотыги в своей жизни ничего и не видели…
Интересно, сколько времени стратеги из Лондона дадут для того, чтобы подготовить все это воинство и снова отправить в поход на Россию?
Старший капрал снова затянулся сигарой — единственное доступное удовольствие в этой Богом забытой дыре сигары и виски — и снова закашлялся. Выплюнул сигару, посмотрел на звездное небо. В метрополии такого нет, здесь звезды просто огромные — кажется, что рукой достать можно. Взглянул на часы — скоро рассвет…
Сплюнув, старший капрал отправился обратно к себе в палатку. Без глотка односолодового точно не заснуть. А надо еще поспать, так рано встать — потом весь день как вареный будешь…
Еще через минуту с небольшим что-то промелькнуло на усыпанном звездами небе — а потом сплошная стена разрывов накрыла лагерь…
Конец сентября 1992 года
Где-то в Крыму
Сезон уже почти закончился, и купальщики возвращались домой от теплых берегов, а курортная жизнь замирала. На променаде набережной, где в разгар сезона яблоку негде упасть, было относительно свободно, можно было даже найти место у чугунных, витых решеток и посмотреть на море. Смотрел я недолго, напомнило другой город, где была такая же набережная.
Время идет, и рано или поздно мы залечим свои раны на теле. Но мы никогда не сможем залечить свои раны в душе. Мы никогда уже не будем прежними…
Таксомотор мне удалось найти легко, и взяли с меня совсем немного. Таксист — смешной усатый грузин, кои в этих местах держали все перевозки, что-то рассказывал всю дорогу, эмоционально размахивал руками, ухитряясь не слететь с дороги, но мне до этого дела не было. Палку я свою бросил, голова уже почти не кружилась. На наставления выписывавших меня докторов я тоже плюнул. И вообще — вляпался в дерьмо я под самый конец, да так обидно, что и рассказывать не хочу. Может, и расскажу когда-нибудь. Позже. Хорошо, что контузией да незначительными ранениями обошлось…
Закрытый дом отдыха Министерства обороны только числился по оборонному ведомству, на деле он принадлежал разведке и использовался в самых разных целях, в том числе и в прямой — для отдыха офицеров Главного разведупра Генерального штаба. О том, что Юлия здесь, я узнал совсем недавно. Никаких препятствий к тому, чтобы посетить ее, не было, просто опасались каких-то действий со стороны британской разведки. Все равно, информация о ней была, и если они узнают, что она выжила, одна из немногих, кто был замешан в недавние события самым прямым образом, то попытаются выйти на нее, чтобы понять, что на самом деле произошло. Возможно, и ликвидировать — теперь она была опасна, потому что знала часть правды — пусть малую часть, но все же правды…
Таксисту я дал десятку, махнул рукой, когда он начал искать сдачу. Придерживая локтем папку, направился к КП.
— Господин капитан-лейтенант! — Заметив орден Святого Георгия третьей степени, начальник караула вытянулся во фрунт, забыв даже должностные обязанности. — Вам… назначено…
— Мое имя должно быть в списке. Капитан-лейтенант Воронцов.
Награждали меня по закрытому списку флота, удивительно, но без приписки «без права ношения до отставки». Потом я узнал, что так распорядился Государь.
Точно так же, по закрытому списку, присвоили внеочередное звание, и то и другое — без указания сути заслуг, хоть в этом секретность соблюли. Много таких, как я, в последнее время стало по Руси великой — с наградами, которые в мирное время не получишь никак, и с жестким, недобрым блеском в глазах. Тех, кто падает на асфальт, когда на улице вдруг прострелит автомобильный глушитель, тех, кто не спит по ночам. Много…
— Так точно, господин капитан-лейтенант. Машину вызвать?