Чтение онлайн

День уходил, уступая место ночи. Еще один день — летний, солнечный, жаркий — с гомоном туристов, с променадом, с разноязыким шумом базара подходил к концу. Туристы возвращались в свои гостиницы, весело делясь впечатлениями, торговцы довольно подсчитывали свой барыш, сидя за чашкой турецкого кофе, молодежь веселилась на дискотеках, открытых всю ночь. Шумные, запруженные машинами улицы с наступлением ночи превращались в пульсирующие ярко-желтым линии, пронизывающие город насквозь. Еще один день — мало кто знал, что этот день должен стать последним мирным днем этого города, что завтра город вспыхнет тысячами пожаров и гомон восточного базара сменится грохотом автоматных очередей, а из тех, кто сегодня жил, веселился, отдыхал, любил друг друга, ссорился и мирился, кто желал, чтобы лето было бесконечным, — не все доживут до утра. Город должны были казнить, подставить под удар палача, казнить без вины, по приговору, вынесенному за тысячу километров отсюда, в тихом неприметном кабинете безвестным аналитиком, просчитавшим, что удар по этому городу будет наиболее эффективен. Никто, случись кого спросить, не хотел умирать здесь, в этом средиземноморском раю, где даже время течет по-иному, оно именно течет, как сладкая патока. Но приговор был вынесен — и обжалованию он не подлежал…

Районная полицейская управа в Маазре располагалась на самой окраине города, примерно по центру квартала — свернул с восьмиполосного скоростняка Карниза Маазра, проехал примерно метров двести по темной узкой Бейт Юсеф — и вот она, местная полицейская управа. Мрачное приземистое трехэтажное здание, словно вырастающее из каменистой земли, оно было построено еще в начале сороковых, когда нередки были обстрелы полицейских управ даже из минометов. Вот и возводили крепости со стенами в три кирпича, совершенно нетипичные для этих жарких мест. Сейчас, конечно, необходимости в стенах такой толщины не было, и полицейские управы в центральных и припортовых районах уже давно обживали современные каркасные, недавно построенные здания — а на окраинах местные исправники вынуждены были умирать от жары в таких вот катакомбах…

Несмотря на окраину города — работы у местной полицейской управы было много. Дело в том, что через дорогу — парк, крупнейший в городе, а в парке чего только нет — две молодежные дискотеки и шикарный ресторан, а раз рядом с дискотекой есть парк — значит, найдется немало парочек, желающих расширить и углубить состоявшееся на танцплощадке знакомство. Найдутся и лихие люди, желающие ознакомиться с содержимым кошелька неосторожно заглянувшего в парк индивида. В общем — работы у местных исправников хватало…

Большой бело-синий внедорожник «Егерь», весь большой багажник которого был зарешечен мелкой решеткой, свернул с суматошного Карниза Маазра, покатился под горку, к полицейской управе по улице Бейт Юсеф. покатился почти бесшумно, крадучись, не включая ни фар, ни желто-синей крикливой мигалки над крыше.

— Шайтан! — ударил от переполнявших его чувств ладонями обеих рук по баранке молодой полицейский. — Клянусь Аллахом, сейчас я возьму дубину и пройдусь как следует по этой проклятой стоянке.

Вся улица перед полицейской управой и даже те места, где черным по белому было написано «только для машин полиции», были заставлены припаркованными на ночь машинами — почти вплотную. Жители этих мест так и норовили оставить машину поближе к полицейской управе, объяснение было простым — не угонят. Штрафы не помогали.

— Спокойно… — философски ответил сидевший рядом командир патрульной машины, кряжистый, усатый, пожилой, чем-то похожий на отставного казака исправник, — вон там место есть, кажется. Там и вставай.

— Шайтан их забери!

— Скоро, скоро… — туманно проговорил старший.

Машину младший припарковал там, где и было сказано, заглушил мотор. Старший тем временем вместе с еще двумя одетыми в полицейскую форму людьми открыл «загон».

— Руки за спину! Выходим!

— Пошел ты, мусор… — четко раздалось из «обезьянника», отсека для задержанных.

— Чего… А ну-ка вышли из машины, руки за голову, построились у машины, мордами в борт! — Старший патруля многозначительно отстегнул клапан чехла перцового баллончика.

Желающих отведать перцового экстракта не оказалось, и скоро шесть здоровенных расхристанных лбов выстроились у машины. Все арабы…

— Шагом марш в участок. Как хулиганить…

Дверь, ведущая в дежурную часть, была стальной и с бойницей — наследие еще тех, прежних, времен. Заведя задержанных в тамбур, старший патруля подошел к окошку в стене с толстым стеклом и решеткой, требовательно постучал:

— Ну что там, заснули, что ли?!

В окно высунулся заспанный дежурный — видать, и вправду решил урвать сна секунд шестьсот.

— Открывай!

— Что там у тебя? — зевнул дежурный.

— Не видишь? Шестерых оглоедов с «Луны» привез, еле в обезьянник запихнул. Сейчас сдам по описи и обратно поеду, что-то там сегодня неспокойно.

— А… Ну да… Щас открою.

— Быстрей давай…

Дискотека «Луна» в парке пользовалась недоброй славой, там торговали наркотиками в полный рост. В целом ситуация — раздраженный, уставший как собака старший патрульного наряда, жмущиеся к стене драчуны — была совершенно обыденной и подозрений не вызывала. Тем более если тебя только что оторвали ото сна, голова требует каких-то действий, а тело все еще спит.

— Щас выйду…

Зевая и ругая последними словами свою работу, дежурный поплелся открывать. Дверь — так было заведено — можно было открыть только изнутри, отодвинув засов.

— Черт бы все побрал…

Глухо лязгнул засов, проехал по хорошо смазанным направляющим, открывая вход в дежурку…

— Заводите давайте… Оформим по-быстрому.

— Заходим!

Один за другим шесть угрюмых драчунов под конвоем городовых прошествовали в помещение дежурки. В дежурке управы, как и во всех других сходных по назначению помещениях, остро и противно пахло дезинфицирующим средством, мокро блестел только что помытый пол.

— Их всех по одной статье?

Если по одной — то и оформлять намного проще, не надо протокол на каждого отдельно писать, один на всех — и в камеру до утра, а там дознаватель придет и разберется, что к чему.

— По одной, по одной! Не разговаривать! — прикрикнул пожилой, доставая из кобуры пистолет.

— Что? А?

Глухо стукнул выстрел, так и не успевший окончательно проснуться дежурный полетел на пол, словно сбитый ударом в спину кулака боксера-тяжеловеса. Пожилой резко развернулся — и вторым выстрелом, точно в лоб, — снял второго, оказавшегося некстати в этот момент в помещении дежурки городового.

— Быстро!

Драчуны, чьи закованные в наручники руки чудесным образом оказались свободными, бросились каждый на свое место — кто-то контролировать дверь, кто-то — к оплывающим кровью на только что помытом полу городовым, за оружием. Еще один «полицейский», единственный среди всех с автоматом, метнулся вперед, срывая с плеча свою трещотку, перескочил через истекающего кровью дежурного, проскочил в коридор. Он действительно был полицейским, и работал здесь, и сам не раз дежурил по ночам, и знал, что все, кто был не на выездах, — все собирались в одной из комнат первого этажа, пили там кофе и играли в карты. Он появился как раз вовремя — короткой очередью сбил открывшего дверь той самой комнаты сослуживца, просунул ствол автомата в дверной проем и не отпускал спуск, пока не расстрелял весь магазин. Потом достал из кармана стальной мячик гранаты, закатил в комнату, прижался к стене. В комнате глухо грохнуло, осколки добили тех, кто еще был жив. Больше в полицейской районной управе никого не было…