Чтение онлайн

— Это совсем другое, Ксюх…

— Ничего не хочу слышать! — Ксения встала и принялась ходить по комнате, не зная, куда себя деть и как загасить все то, что заставляло ее расплакаться, хотя она твердо решила, что не сделает этого.

Под потолком у двери Ксения заметила черное пятно и нисколько ему не удивилась. «А вот и ты! Конечно, только тебя и не хватало здесь. Тоже будешь напоминать мне о том, что в моей жизни нет парня и нет секса, утверждать, что из-за этого моя жизнь полнейшее дерьмо и катится неизвестно куда? Ну, давай, напоминай, что же ты ждешь!» — чем бы ни было, по мнению Ксении, пятно — плодом ее воображения или какой-то реально существующей субстанцией — оно обязательно должно было ей ответить.

И оно ответило, слегка качнувшись и съехав в сторону двери.

Надя встала и долго искала под кроватью свои тапки: «От этого пива весь вечер, наверное, буду бегать. Сколько говорю себе не брать пиво, всегда забываю. Вот засада», — прокряхтела она и выбежала из комнаты, чтобы, вернувшись, уже не вспомнить ни предмета разговора, ни кипевших незадолго до этого споров.

Ксения не любила вечера в общежитии, когда было нечем заняться и толком некуда пойти. Слоняться по городу без цели было не в ее правилах. Все было готово к отъезду домой на каникулы: сдана на отлично сессия, улажены все дела, куплены билеты и гостинцы. Она должна была уезжать через два дня — это время тянулось тягостно, казалось, пытаясь отодвинуть на более поздний срок свидание с родными и отдых в знакомых с детства местах.

Прогулок по душным и запыленным улицам Ксения избегала: лишь несколько раз вечерами совершила длительные вылазки по набережным Обводного канала, мечтая дойти и увидеть Финский залив. Но каждый раз, когда залив уже виднелся вдали, Ксения была уже настолько уставшей, что без сожаления поворачивала назад. Мороженое, купленное по дороге, ее уже не радовало и хотелось только поскорее добраться до общежития и порядком поднадоевшей комнаты, где царила пусть и относительная, но все же прохлада.

Время проходило в чтении новых книг и перечитывании давно знакомых — их Ксения проглатывала за несколько часов, бегая глазами по страницам и спотыкаясь лишь на длинных описаниях, в которых не было никакого действия. Сборы вещей и дискуссии с Надей тоже помогали скоротать время — и так продолжалось до дня, предшествовавшего тому, на который был запланирован отъезд Ксении домой.

День накануне отъезда был самым обыкновенным днем. И начался он для Ксении совершенно обыкновенно. Тягостное раннее пробуждение от духоты и от того, что вокруг светло. Вполне привычное «Доброе утро», вслух обращенное не только к Наде, которая обычно еще вовсю спала, но и к черному пятну, с существованием которого Ксения свыклась. Обыкновенная прогулка до душевой, затем возвращение обратно в комнату, поход на кухню.

От банальности не осталось и следа, когда примерно в полдень в дверь постучали уже знакомым Ксении условным сигналом. Надя наводила марафет на своем лице, подводя ресницы, и с привычным равнодушием в интонации крикнула: «Сашка, заходи».

— Здарова, — в дверях показался Саша. Он был одет в какие-то странные застиранные шорты, такую же застиранную белую майку и синюю кепку. Его образ никак не вязался с тем, в какой себя приводила Надя. — Не ждали, да?

— Ага, как же, не ждали! Скажи еще, дверью ошибся. Случайно так проходил, ломился во все, но только здесь оказалось открыто, — Надя захлопнула пудреницу с зеркалом и спрятала ее и тушь для ресниц в косметичку.

— Подруженция твоя тут? — загадочно спросил Саша.

Ксения с удивлением подняла глаза от книги. Зачем она вдруг понадобилась парню соседки по комнате, да еще и так, чтобы интересоваться ею совершенно в открытую? Ксении было гораздо привычнее состояние, когда она никого не трогает, и не трогают ее. Это такой принцип жизни: веди себя тихо и спокойно и наслаждайся покоем и свободой.

— А куда мне деться? — ответила Ксения, предчувствуя, что о ней вспомнили неспроста.

— Слышь, Надька, я тут подумал… — Саша заржал, уже стоя в комнате и закрывая за собой дверь.

— Ты? И подумал? Да неужели! — Надя рассматривала кроссовки и сандалии, решая, что все-таки лучше надеть. — Это просто событие! Об этом по телеку должны рассказать. Сашка подумал! Ура!

— Да, представь себе! Подумал! Помнишь, мы собирались твою подругу кое с кем познакомить?

— С Ксивой что ли?

— Точняк, — Саша снова ржал, почесывая шею, покрытую то ли загаром, то ли толстым слоем темной грязи. — С Ксивой.

Тут Саша открыл дверь и махнул кому-то рукой: «Двигай сюда, давай резче, хватит по углам слоняться, как будто вообще не свой». Ксения мысленно засмеялась, представив себе, кто к ним в комнату в следующее мгновение ввалится. Да и кто это мог быть? Такой же, как Надя и ее парень любитель пива, коктейлей из баночек, посиделок неизвестно где и с кем, бурного секса в мало подходящей для этого обстановке? Нет, ни Надю, ни Сашу Ксения не осуждала. Да и зачем? У них своя жизнь, у нее своя. У них одни устремления, у нее другие. И манеры у них совершенно разные. И вкусы, и стиль, и все остальное. Да и почему обязательно все должно быть одинаково, как под копирку? Одинаково, по шаблону, безлико и неприметно.

«Ксива, ну, хватит болтать по телефону, вали сюда», — Саша снова, почесывая шею и дергая майку за лямку, грубовато позвал того, кто был за дверью и никак не хотел показаться в комнате. Воображение Ксении уже рисовало его крупными яркими штрихами: первый штрих — щетина, как у Саши, слегка отекшее лицо, покрытое следами от укусов комаров и оводов. Рваная майка или футболка, на худой конец не стиранная пару недель рубашка с темным, не отстирывающимся следом на воротнике, источающая стойкий запах пота. Рваные джинсы, растянутые спортивные штаны или шорты, больше напоминающие семейные трусы, взятые на два или три размера больше, которые раз двадцать неудачно постирали. Обгрызенные ногти на руках и давно не стриженные на ногах. И, наконец, резиновые шлепанцы в качестве обуви. И сигарета за ухом. Или пачка дешевых сигарет, торчащая из кармана. Может, еще жвачка во рту, призванная скрыть запах сигарет или перегар.

Составленный образ показался Ксении реалистичным. Она напряженно смотрела на дверь, ожидая, когда же она с внешним равнодушием проверит свою догадку.

— …Да понял я, потом перезвоню, поговорим, некогда сейчас, — послышалось за дверью. — Все, давай, до связи.

Ксива заходит, вот он уже сделал шаг, осмотрелся, взглянул на Надю, она ему приветливо помахала, а, быть может, просто кивнула — это неважно.

Это правда Ксива?

Ксения не сразу поняла, что происходит. В глазах у нее потемнело. Над дверью разрасталось черное пятно, которое стремительно опускалось вниз и приближалось к ней, закрывая того, кто стоял и с удивлением смотрел на нее, играя в руках мобильным телефоном. Пятно было все больше и больше. Оно пульсировало и опускалось. Через мгновение Ксении оно виделось уже какой-то черной трясиной, в которой по щиколотку стоят все, кто был в комнате. Пятно поблескивало и слегка пульсировало.

«Не думай о сексе, Ксюша, отбрось от себя эту грязь. Вдохни поглубже и не думай, просто смотри на него. Он уйдет, он сейчас же уйдет».

Нет, она рассмотрела его слишком хорошо для того, чтобы ошибиться или терзать себя сомнениями, он ли это или ей просто-напросто это все кажется.

Такого не должно было случиться. Ксения проговаривала про себя, что это всего лишь чья-то не совсем умная шутка или дурное совпадение, коих в жизни предостаточно, или случайность, хоть многие упорно продолжают считать, что никаких случайностей не бывает и это лишь опорные точки на линии судьбы, которые мы подмечаем.

Нет, чтобы Саша привел его! Что у него общего с Сашей, Надей и всей их странной компанией?

Нет, у него не может быть клички, тем более такой, как Ксива.

«Уйди сейчас же! Никакого секса не будет, я даже о нем не думаю! Уходи сейчас же, просто растворись, уменьшись, — умоляла Ксения, уже по привычке пряча страх, дикий страх под маской стеснения, какого-то вдруг нагрянувшего замешательства. — Все, ты уходишь и не заставляешь меня думать о мерзком, о сексе и обо всем остальном. Все, я спокойна, так что уходи».