Чтение онлайн

Замок Марч, целиком вырубленный в скале, имел два или даже три этажа. Более или менее гладко обтёсанными здесь были только полы; слегка облагороженные стены и в особенности потолок не давали Алиеноре возможности забыть, что фактически она находится в пещере.

Из огромного холла на первом этаже внутрь вели три двери. Центральная, напротив ворот, вела в большую обеденную залу с установленным посередине дощатым столом; левая — в оружейную, а правая — на кухню. Все эти помещения обходились без окон; очаг на кухне топился по-чёрному.

Поднявшись по деревянной лестнице, что находилась в дальнем конце залы, обитатели замка попадали в длинный узкий коридор на втором этаже, в котором, подобно комнатам в постоялом дворе, через равные промежутки располагались несколько дверей: в опочивальни Дрого, Алиеноры, в маленькую каморку Ван Кроха и несколько более обширное помещение для прислуги. В отличие от первого этажа, в каждом из них в толще стен прорубили окна, закрывавшиеся ставнями. Новоиспечённая графиня Марч в первые же дни после приезда тщательно обследовала все немногочисленные замковые покои, покачав головой при виде комнаты для слуг. Неправильной формы зала с низкими потолками была вся перегорожена шкафами и холщовыми занавесями, создававшими некое подобие отдельных спален. Всего здесь жили около дюжины человек, мужчин и женщин, во главе с домоправительницей: чинили утварь, штопали бельё, ели, спали, и здесь же зачинали детей.

Выйдя из своей опочивальни в коридор, еле освещённый тремя чадящими факелами, Алиенора по привычке мельком глянула в дальний его конец. Там, в полумраке, виднелась ещё одна дверь, дубовая, крепкая, и всегда запертая — ключ от неё болтался на поясе у Дрого. Там, судя по рассказам Гвинет, этажом выше располагался тот самый кабинет, из которого вёл лаз в подземелье. Алиеноре ни разу не удалось туда заглянуть, а просить позволения у своего мужа она не хотела. Тот тайный ход был в замке не единственным: ещё два шли вглубь горы из кухни и оружейной. Первоначально этих помещений не существовало вовсе: были просто шахты, вход в которые впоследствии расширили до размеров комнат, но по каким-то неизвестным соображениям проходы внутрь горы до определённого предела замуровывать не стали.

Уже на второй день своего пребывания в Марче Алиенора в сопровождении Ван Кроха облазила их все. Самым интересным оказался ход из оружейной. Довольно широкий и высокий коридор — Алиенора могла идти по нему, даже не наклоняя головы, в отличие от начальника стражи, — после доброго десятка поворотов и спусков приводил в огромную залу, судя по её виду, ранее бывшую частью древнего храма. По периметру высокого, не менее двадцати футов, помещения стояли толстые колонны, испещрённые надписями на неизвестном никому языке и странными узорами из переплетенных геометрических фигур. Между колоннами располагались стрельчатые дверные проёмы, каждый из которых вёл в небольшую, совершенно схожую с остальными комнату. Всего таких комнат Алиенора насчитала не меньше двух дюжин. Все они были пусты и завалены всяким хламом. Ван Крох только пожимал плечами, показывая юной госпоже эти казематы. Не будь здесь богато украшенных колонн и покрытых резьбой стен, говорил он, всё это можно принять за подземную тюрьму с длинным рядом камер.

И только три из этих комнаток имели продолжение. В утробную черноту горы из них шли шахты. Длинные, бесконечно петляющие, с водой, капавшей с осклизлых сводов. И каждый из этих ходов заканчивался одинаково: толстыми железными решётками, запертыми на огромные висячие замки. Дальше хода нет, хмуро говорил Ван Крох, поднимая факел и всматриваясь в темноту, дальше — целый лабиринт. А закрыли его потому, что еще при предыдущем графе здесь подозрительно часто стали пропадать люди.

— Может быть, они просто заблудились? — спросила Алиенора.

— Не думаю, — отвечал начальник стражи, — чтобы опытные рудокопы не смогли найти дорогу обратно? Да десяток способов существует дорогу помечать. Так что не похоже на то, госпожа. Зато гулейи каких-то пауков размером с собаку здесь точно видели. И вам, миледи, одной здесь делать нечего. Мало ли какая их этих тварей может через решётки пролазить. Я уж давно говорю, что эти ходы надобно завалить или хоть двери поставить, но сир Дрого не хочет этим заниматься…

— А эти твари внизу, — задумчиво спрашивала Алиенора, — чем же они там питаются?

— Кто знает. Может, друг друга жрут, а может, где-то там и выходы наружу имеются. Но никто из местных жителей вам этого подтвердить не сможет.

Ещё одна шахта, вход в которую находился с внешней стороны замка, рядом с кухней, оказалась коротка, неинтересна и невероятно грязна. Уже через полсотни шагов Алиенора упёрлась в такую же запертую на замок решётку, перед которой, как и на всём протяжении подземного хода, были навалены кучи отбросов и битой посуды. Обнаружив это безобразие, она тут же устроила выволочку Гиру Бекету, главному повару Марча, человеку мрачному и вообще довольно неприятному. Пожав плечами, тот, тем не менее, возражать не стал и тут же отрядил несколько человек убирать гниющий мусор. По приказу Алиеноры в отдалении от входа в замок вырыли большую выгребную яму, куда отныне и надлежало выбрасывать все отходы.

Дрого, мимоходом ставший свидетелем этой генеральной уборки, не сказал ни слова, предоставив своей жене заниматься, чем она хочет. А дел, действительно, вскоре нашлось немало. Домоправительница Герда была готова свою юную госпожу чуть не на руках носить: до этого случая все её тщетные попытки заставить обитателей замка поддерживать хоть какое-то подобие чистоты наталкивались в лучшем случае на лень, в худшем — на брань со стороны наёмников. Но после того, как графиня Марч велела нещадно выпороть двух солдат, которые справляли нужду прямо у главных ворот замка, ситуация стала быстро меняться к лучшему.

— Но… — нерешительно открыл рот Гилберт Ван Крох.

— Что?! — гневно вскинулась Алиенора, уперев руки в бока.

— Хм, — только и сказал начальник стражи, как-то по-особенному посмотрев на девушку, — как скажете, миледи.

Удивительно, что после этого солдаты даже зауважали свою молодую госпожу. В их числе — и те двое, Хейлин и Бедах, которые из-за порки неделю могли спать только на боку.

— Хозяйка, — кивая друг другу головами, шептались они и почтительно кланялись, когда Алиеноре случалось проходить мимо.

Усилиями слуг и нескольких наемников, которых Ван Крох отрядил им в помощь, в замке навели порядок: чисто вымели все полы, затем, насколько получилось, стерли пыль с щербатых стен и украсили их гобеленами, которые, судя по их виду, никогда до этого не попадали в руки прачек.

Наказания на этом не закончились. Вскоре Алиенора стала свидетелем того, как один из стражников вместо того, чтобы беспрепятственно пропустить на кухню крестьянку, принёсшую куриные яйца, принялся копаться у неё в корзинке, отобрав себе с полдюжины покрупнее. Его не только выпороли, но и отправили на месяц в услужение к той самой женщине. Разгребать навоз и ухаживать за поросятами.

А уже на второй день своего пребывания в Марче Алиенора стала свидетельницей жестокой солдатской забавы. Заинтересовавшись радостным гоготом наёмников, столпившихся вокруг загона для свиней, она подошла ближе. На небольшом пятачке земли, огороженном плетнём, девушка увидела слепого, измождённого и завшивленного. Как позже она узнала, некогда он был рудокопом, но однажды случайно опрокинул себе на голову плошку с горящим маслом. Ползая по грязи и путаясь в своём рваном плаще, он пытался поймать небольшого бурого хряка, с визгом носившегося по замкнутому пространству. Ежели свинью завалит, получит пожрать, радостно объяснил ей один из солдат. Алиенора немедленно прекратила это безобразие, а того несчастного вскоре определила на кухню — плести корзины.