Чтение онлайн

Тогда я спросил:

– А имеются ли у вас материалы о последнем эшелоне с депортированными жителями окрестных брестских деревень перед самой войной, 22 июня 1941 года?

– Нет, мы такими материалами не располагаем, – прозвучало в ответ.

Грустно. Кроме прочего, у меня также был пробел с описанием послевоенного Бреста, поэтому я интересовался тем периодом, когда мама со своей семьей вернулась из ссылки. Задал следующий вопрос:

– А о послевоенном Бресте 1947–1948 годов у вас что-нибудь есть?

И на этот вопрос прозвучал отрицательный ответ. И тут я решил, что обязательно напишу книгу об этих событиях и подарю ее музею. Энтузиазм относительно необходимости проведения работы над книгой возрос во мне многократно. С этого, можно сказать, все и началось.

Начиная рассказ о судьбах моих родственников и их соотечественников, прошедших через испытания, обусловленные событиями нелегких 1920–1940-х годов, нельзя не описать историческую канву, в которую были вплетены судьбы этих людей. Приведенные далее историографические факты со стороны как польских исследователей, так и советских историков, позволяют более объективно представить себе существовавшие в то время условия жизни белорусов, в том числе западных белорусов, и понять, насколько неустойчивой была жизненная ситуация моих соотечественников. Однако, как это ни странно и удивительно, мои родственники, да и многие белорусы, пройдя через подобные испытания, не сломались, сохранили вкус к жизни, типично белорусскую способность устраиваться в любой ситуации и неуемный оптимизм.

Итак, начнем с истории.

Территория проживания белорусского этноса в разное время входила в состав различных государственных образований – Киевской Руси, Великого княжества Литовского, а после подписания Люблинской унии 1569 года – и в состав Польского государства. Затем с 1795 по 1917 год белорусские земли полностью принадлежали Российской империи и вместе с областями современной Литвы образовывали северо-западный край России. В административном отношении они были разделены на несколько губерний. В начале ХХ в. Белоруссия была аграрной областью, практически лишенной каких-либо крупных промышленных центров. 53%

земельной собственности находилось в руках 2,8 % населения края – помещиков, абсолютное большинство которых принадлежало к полякам [2] .

Согласно переписи 1897 года, в этих пяти губерниях (Минской, Гродненской, Виленской, Витебской и Могилевской) проживало 8 518 247 чел. Из них 5 408 420 чел., или 63,5 % населения, относили себя к белорусам, 1 202 129 (14,1 %) – евреям, 492 921 (5,8 %) – русским, 424 236 (5,0 %) – полякам, 377 487 (4,4 %) – украинцам, 288 921 (3,4 %) – литовцам. Около 480 тыс. жителей соседних губерний, в основном Черниговской и Смоленской, также относили себя к белорусам [3] . Большинство населения – этнические белорусы были крестьянами, вероисповедания в основном православного (81 % по переписи 1897 года), говорившими на диалектах белорусского языка, который считался простонародным наречием, а в представлениях поляков – «хлопской мовой». Часть белорусов, исповедовавшая католицизм (18,5 %), как правило, тяготела к польским культуре и языку.

Экономически и культурно доминировали поляки, а также ополячившиеся белорусы и литовцы, как правило, шляхта, землевладельцы, в том числе крупные, исповедовавшие в основном католицизм. Они составляли местную элиту белорусского социума, однако свои интересы связывали с Польшей и ее судьбой. Значительной группой жителей белорусских земель, влиятельной экономически, но не политически, были евреи, которые составляли большинство городских жителей. Немногочисленные русские были представлены в основном чиновниками и также проживали в городах.

Политика русификации белорусского крестьянства проводилась непоследовательно и значительных плодов не принесла. Оно не обладало и выраженным национальным самосознанием, считая свой язык «простым», а себя часто называя не по национальности, а «местными» – «тутейшими» [4] . Понимая, что в национальном отношении они отличаются от поляков, белорусы тем не менее считали и себя, и их в полной мере принадлежавшими польскому культурному миру. «Белоруссия» и «белорус» (а чаще, как было привычнее, «Литва» и «литвин») были для них не национальными, а региональными обозначениями.

Такая же тематическая направленность была свойственна первым советским исследователям данной проблематики, тоже выходцам из белорусского движения – Ф. Туруку [5] , В. Игнатовскому [6] , Д. Жилуновичу [7] , а также известному историку, основоположнику белорусской национальной историографии М. Довнар-Запольскому [8] (чей труд по истории Белоруссии, написанный в 1925–1926 годах в качестве учебника для вузов, был изъят из планов издательства в связи с начавшейся кампанией по сворачиванию политики коренизации и увидел свет лишь в 1994 году).

В межвоенной польской историографии исследователи обращались к белорусской теме в основном из практических соображений. Первыми публикациями, посвященными белорусскому вопросу, стали статьи Леона Василевского, еще в довоенный период зарекомендовавшего себя знатоком национального вопроса, в конце 1918 – начале 1919 года, занимавшего пост министра иностранных дел Польши [9] .

Особняком стоят исследования «белостокской школы» группы польских историков белорусского происхождения, в основном из Белостокского и Торуньского университетов, которые занимались изучением различных аспектов истории белорусского движения, его идеологии, биографий участников, белорусских военных формирований и их связей с Польшей. Они зачастую достаточно жестко полемизируют с официальной белорусской наукой, не считая Советскую Белоруссию или современную Республику Беларусь действительно национальными белорусскими государствами. Старейшими представителями этой группы являются Ю. Туронок, А. Латышонак и Я. Миронович [10] .

Наиболее значимыми событиями для белорусов стали заключение Брестского мира и выход Советской России из Первой мировой войны. По условиям Брестского мира [11] этническая белорусская территория была поделена между несколькими государствами. Белорусская часть Виленщины и Гродненщины с Бельским и Белостокским уездами была присоединена к литовскому государству, провозглашенному литовской Тарибой 11 декабря 1917 года при поддержке Германии. Земли на юг от Полесской железной дороги по договоренности с украинской Радой передавались Украинской Народной Республике (УНР). Немцы заняли большую часть Белоруссии с Минском, не оккупированными оставались лишь 14 уездов Витебской и Могилевской губерний. Нужно отметить, что Белоруссия не получала никакой компенсации за полученные разрушения в результате военных действий, хотя и были они достаточно значительными, так как, согласно п. 9 Брестского договора, Германия и Россия взаимно отказались от компенсации потерь, понесенных их населением.

31 марта 1920 года литовское правительство выразило желание и готовность заключить мирный договор с РСФСР при условии признания независимости Литвы в ее этнографических границах со столицей в Вильно [12] . Переговоры начались 7 мая 1920 года. Поскольку Россия и Литва не вели военных действий друг с другом, советские дипломаты рассчитывали на скорое заключение договора, так как обе стороны были заинтересованы в нем. Литве нужно было признание России, России – союзник против Польши на Западном фронте. Успехи Красной армии на Юго-Западном фронте в июне 1920 года, а в июле – и на Западном фронте, вновь актуализировали вопрос о восстановлении белорусской советской государственности уже вне связи с Литвой, поскольку РСФСР признала литовское правительство в Ковно.

7 июля 1920 года на освобожденной от польских войск территории был создан Минский губревком. 11 июля Минский губревком объявил о переходе под его юрисдикцию всей гражданской власти на освобожденной от поляков территории [13] . 31 июля 1920 года на совместном заседании ЦК КП(б) ЛиБ, ЦК БКО, ЦБ профсоюзов Минска и Минской губернии была принята декларация о провозглашении независимости Советской Социалистической Республики Белоруссии.

Границы молодой республики, в соответствии со взглядами руководства Советской России, описывались следующим образом: на западе ею должна была стать «этнографическая граница с буржуазными государствами», на востоке и юге ее надлежало определить соответствующими решениями уездных и губернских съездов Советов «в полном согласии с правительствами РСФСР и ССРУ». В итоге в состав Советской Белоруссии должны были войти 11 уездов Минской и Гродненской губерний [14] . Исходя из этих политических позиций и после того как наступил переломный момент в битве за Варшаву, в Минске в августе 1920 года велись мирные переговоры между РСФСР и Польшей. По предложению РСФСР восточную польскую границу следовало провести по линии Керзона, с отступлением в пользу Польши в районе Белостока (в Белоруссии) и Холма (на Украине). В ответ польская делегация обратила внимание на то, что «польский элемент простирается далеко за линию, предложенную советской делегацией», и что соответствующая линия практически целиком совпадает с линией раздела Речи Посполитой 1795 года и поэтому оскорбляет национальные чувства поляков.