Чтение онлайн

Но вместо того, чтобы выбросить вверх огненно-дымный столб, KB словно стряхнул с себя облачка разрыва, продолжая движение к мосту, только уже с нацеленной в сторону немецкого танка пушкой… «Задний ход, быстрей! На-за-а…!» Слова, внезапно обретя вязкость, так и застряли в горле командира PZ IV. Страшное, бездонное в своей черноте жерло смотрело прямо в его расширенные зрачки, и это было последнее, что он увидел в своей жизни…

— Хилый мост… Боюсь, наш бегемот его просто раздавит. Ну да ладно — деваться все равно некуда… Попробуем с разгона… Давай, Вася! — кричал в переговорное устройство и не слышал своего голоса Тарасов. Из его носа текла кровь — последствия удара о прицел… Не лучше выглядели и остальные…

Деваться было действительно некуда: ревущий двигатель сжирал последние литры солярки, и мост оставался единственной надеждой прорваться на соседний берег. А там спасительный лес, и наши… В том, что на соседнем берегу, за лесом должна находиться линия русской обороны, товарищи не сомневались…

Взревев во всю мощь своего двигателя, KB вылетел на мост… Затрещали бревна под многотонной громадой, и от этого треска, как струны, напряглись нервы у сидящих в танке людей, словно от их внутреннего напряжения сейчас зависело, выдержит мост или нет…

Мост не выдержал, когда они были уже на середине… Проломив настил, KB обрушился вниз, увлекая за собой обломки бревен и перекрытий… Упал на самый край песчаной отмели, с которой чуть сполз назад и тылом уперся в речное дно. Весь моторный отсек ушел под воду, а передняя часть танка вздернулась кверху. Гусеницы намертво впечатались в несколько смягчивший удар песок…

— П… — приехали! — процедил сквозь зубы старшина, когда затих стон потревоженного металла и разгневанный натиск речной воды сменился умиротворяющим плеском. — Ну что, теперь пора выбираться… из этой бронированной могилы.

— Быть может, лучше дождаться темноты, — предложил вдруг Крутицын, прижимая ладонью разбитый лоб…

— Что говоришь!? Подождать!? — лицо Тарасова сразу стало злым. — Быть может и лучше… Да только немцы успеют за это время очухаться и обложить нас как зверя со всех сторон… Тогда точно — шансов уйти уже не будет никаких… Кто не согласен — может оставаться здесь до ночи, — старшина задрал голову и крикнул в башню. — Эй, Коромыслов, давай-ка сюда кормовой пулемет… Будем уходить через аварийный люк: первым пойду я — буду прикрывать отход. За мной Коромыслов, Пригожин и… все остальные!.. Желающие!.. Вася, пойдешь последним!

Чибисов хотел было возразить, но Тарасов его перебил:

— Здесь я, лейтенант, командир и решать буду тоже я… И вообще, у нас мало времени… Так что «шнеле», как говорят наши немецкие друзья, едрить их через пень налево!..

Прижавшись щекой к отполированному землей траку, Тарасов бил короткими очередями по кромке соседнего берега, по нависшим над водой остаткам моста, где тоже замелькали было немецкие каски, бил, выигрывая драгоценные минуты для своих товарищей, которые уже успели добраться до деревянных, заросших ивняком опор за его спиной и теперь под их прикрытием лихорадочно карабкались наверх… «Давай, родимые, давай, хорошие!.. Поспешай!» — кричал старшина и расстреливал последние патроны…

Несколько брошенных с берега гранат упали совсем рядом, но взметнувшие воду взрывы и яростно пробарабанившие по броне осколки не достали спрятавшегося за гусеницей танкиста… «Хрен вам, сволочи!» — прокричал в ответ старшина и обернулся назад… За опорами, как ему показалось, уже никого не было, лишь в самом верху у перил еще чуть покачивались растревоженные беглецами ветки ивняка… «Дай бог, чтобы успели… Они просто обязаны были успеть… А то зря я здесь что ли кувыркаюсь!» Тарасов, отбросил в сторону бесполезный теперь пулемет и расстегнул кобуру… «Капитан корабля, покидает судно последним… Прощай, бегемот», — прошептал он и, погладив шершавую броню своей КВ-ки, всю в оспинах от прямых попаданий немецких снарядов, осторожно выглянул из-за гусеницы… С немецкой стороны сразу же затрещали автоматы. Свинец лупил по танку, и тот отзывался глухим, недовольным гулом, словно и взаправду был живым. Одна из пуль царапнула Тарасова за щеку. В запарке боя он ни разу не подумал о смерти, а тут вдруг… Нет, старшина не испугался, просто мелькнуло в голове: вот сейчас тебя могут убить. Так просто и нереально. Убить, убит, погиб — будничные глаголы войны… Тарасов чертыхнулся, размазывая по щеке кровь. Выстрелил, не целясь, несколько раз в сторону немцев и что есть мочи бросился к спасительным опорам моста… Бежать было недалеко: каких-нибудь десять, от силы пятнадцать шагов по следам, оставленным его товарищами на мокром речном песке… В следующее мгновение старшину словно огрели по правой ноге железным прутом, и он едва не упал, вскрикнув от внезапной боли. Чудом сохранил равновесие. «Пожалуй, не добежать… Надо бы назад к танку. Отсидеться…» Но было уже поздно… Еще несколько пуль ужалили в спину, навылет прострелили руку, сжимавшую пистолет. Успел перехватить, обернулся, зло оскалившись, и упал боком в неожиданно быстро надвинувшийся песок…

Никакой нашей обороны на другой стороне Щары не было… Об этом товарищи узнали чуть позже, когда, углубившись в спасительный лес, вдруг натолкнулись, — их задержало сторожевое охранение, — на большую группу красноармейцев — числом около батальона. Все из разных частей и родов войск, даже кавалерии. Командовал этой разношерстной группой невысокий подполковник с красными от недосыпа глазами…

Первыми были допрошены танкисты. Услышав о разгроме немецкой батареи, подполковник пришел в сильнейшее волнение… — Эх, вам бы прошлой ночью к мосту подойти! — вырвалось у него… Как оказалось, в ту ночь он со своими бойцами пытался прорваться на противоположный берег реки, но, попав под мощный огонь пулеметов и артиллерии противника, был вынужден отойти в лес…

— Значит, через город дороги тоже нет… — подвел печальный итог подполковник. — Спасибо, товарищи за сведения!.. Можете пока идти отдохнуть… К сожалению, накормить не могу… Нечем… Сами уже второй день на подножном корму. Он повернулся к остальным задержанным… Узнав, что документов ни у кого, кроме Крутицына, нет, нахмурился. Спросил сухо: — При каких обстоятельствах потеряны?.. Почему не сохранили? Внимательно выслушал объяснения, переводя колючий взгляд, то на Чибисова, то на Соловца с Брестским, на их осунувшиеся заросшие многодневной щетиной лица. Выдержал паузу… и махнул вдруг устало рукой: — Ладно… Верю. На диверсантов, вроде бы, не похожи… Мы все тут, как говорится, в одной лодке… В общем, товарищи, ситуация такова…

Наши войска отступали не только от границы. Барановичи, куда так стремился Чибисов, были давно уже заняты немцами. Более того, пал и Минск.

— Да-да, товарищи, мы в глубоком немецком тылу… В окружении… — подтвердил самые страшные предположения Федора подполковник. — Большой массой нам, увы, не пройти. Все попытки прорваться в течение вчерашней и сегодняшней ночи успеха не имели. И думаю, уже бессмысленны… Только понапрасну людей положим… Поэтому!.. приказываю всем разделиться на небольшие отряды: по три — пять человек, и самостоятельно выходить из окружения…

Поздно вечером четверка друзей двинулась в леса и далее через Пинские болота (по совету Крутицына) в сторону Гомеля. Из окружения они вышли лишь через месяц… Что сталось дальше с танкистами, подполковником и остальными собранными в лесу бойцами, друзья так никогда и не узнали…

— Кто может подтвердить Вашу личность? — спросил капитан особого отдела, исподлобья глядя на Чибисова.

Федор назвал несколько фамилий, в том числе капитана Буланова и полковника Алехно — всех, кого знал, кого смог вспомнить, выдерживая пристальный, недобрый взгляд энкэвэдэшника и чувствуя, что ему не верят. Хоть повались он сейчас в ноги или ударь себя кулаком в грудь. Все равно — не поверят. Чибисову вдруг показалось, что комната наполнена каким-то свинцовым зыбким туманом, от которого стало трудно дышать… Особист ухмыльнулся краешком рта, словно зная что-то такое, чего не знал еще лейтенант и что делало вину последнего очевидной…

— Полковник Алехно говоришь?.. Застрелился твой полковник, как последний… Покончил жизнь самоубийством… Избежал, так сказать, ответственности за судьбу своей дивизии… А остальные, о ком говоришь, судя по всему, погибли или попали к вам в плен. Иначе откуда тебе, шпионская морда, знать про ту пограничную часть и полковника Алехно? — особист скрипнул зубами и ударил кулаком по столу. Тоненько звякнул крышечкой графин с водой. Чибисов, глядя на всплеснувший крошечными волнами водяной овал, аккурат посреди графина, облизнул пересохшие губы. — А может, ты — засланный к нам диверсант? Вон, вчера у переправы полроты саперов перестрелял и… Немецкий десант. И все, заметь, были одеты в нашу форму… Ну рассказывай, гад, как был завербован и где?! А может, тебя из-под самого Берлина к нам заслали? А?!