Чтение онлайн

Германская стратегия в этот период строилась на том, чтобы не давать противнику передышки. За одним наступлением следовало другое, в другом месте. Надо отметить также отличную работу германской разведки, благодаря которой немцы выбирали слабые места в обороне противника. Это особенно ярко проявилось в наступлении, начавшемся 9 апреля во Фландрии. Немцы нанесли удар там, где оборонялись две португальские дивизии. Англичане поставили их на участок, который считали спокойным и безопасным. Германского наступления они тут не ожидали. Вдобавок смежные участки были заняты английскими дивизиями, потрёпанными в ходе предыдущего наступления немцев. Британское командование отправило их сюда для отдыха и переформирования… К вечеру 9 апреля португальские дивизии перестали существовать, а за ними в общий отход устремились и англичане, на которых уже второй раз за месяц обрушивался немецкий шквал огня и стали. Но германский прорыв удалось локализовать подтянутыми резервами. К концу апреля наступление остановилось. Всех поставленных целей немцы не добились и здесь.

К началу лета германское командование перенесло главные усилия на центральный участок фронта. 27 мая началось наступление на реке Эна в стратегическом направлении на Париж. Снова жертвами первого немецкого удара стали те же злополучные британские дивизии, переведённые на этот участок из Фландрии в надежде на спокойную жизнь… Снова прорыв был стремительным и глубоким. За неделю немцы на фронте в 80 км вклинились в стратегическую оборону противника на 60 км, вдвое сократив расстояние, отделявшее их от Парижа. Союзники лишь большим напряжением сил смогли остановить немецкий натиск. 9 июня немцы атаковали на соседнем участке в том же направлении, но за неделю имели лишь тактический успех.

За три месяца последовательных наступательных операций германские войска нанесли ряд тактических поражений и чувствительные потери англичанам и французам, захватили значительную территорию. Для морального подавления противника немцы начали обстрел Парижа из специально сконструированного для этого дальнобойного орудия. Однако сокрушительной победы не было. Удлинение фронта в результате немецких вклинений больше истощало силы немцев, которые начинали заметно таять, тогда как к союзникам каждую неделю из-за океана прибывали крупные пополнения.

Германская пропаганда максимально использовала успехи весенних наступлений 1918 г. Газеты пестрели сообщениями о десятках тысяч пленных, многочисленных трофеях, захваченных городах. Многие начинали верить в скорую победу Германии. Некоторые российские правые и либералы, вроде Милюкова, в расчёте на это принялись строить свои политические планы. Однако от взора внимательного наблюдателя не могло укрыться, что, несмотря на переносимые удары, сопротивление союзников не ослабевает. Более того, от наступления к наступлению немецкие успехи становятся всё меньше, а сами наступления с каждым разом выдыхаются всё быстрее.

Тем не менее в июле германское командование предприняло последнюю попытку склонить чашу весов войны в свою пользу. А что ему ещё оставалось делать? Но наступление, начатое 15 июля в районе Реймса, захлебнулось за три дня ожесточённых боёв.

18 июля 1918 г. началось контрнаступление французов на Западном фронте. С этого момента стратегической инициативой окончательно овладела Антанта.

К 4 августа союзники отвоевали территорию, которую немцы захватили в двух предыдущих наступлениях, начиная с мая 1918 г. У французских историков эти события получили название Второй битвы на Марне (в отличие от битвы на Марне 1914 г.).

Вслед за этим 8 августа последовал новый мощный удар английских и французских армий восточнее Амьена. Он привёл к отступлению немцев к началу сентября на те позиции (линию Гинденбурга), с которых начиналось германское наступление в марте. Меньше, чем за два месяца немецкие войска потеряли более полутора тысяч артиллерийских орудий и 135 тысяч человек одними лишь пленными.

Наступления союзников начинались по общей схеме. Под прикрытием «огневого вала», а иногда и вовсе без артиллерийской подготовки, массы пехоты двигались в атаку, обязательно предшествуемые множеством танков и сопровождаемые крупными силами авиации. 18 июля впереди десяти атакующих французских дивизий на участке шириной 26 км наступали 235 танков. 4 августа атаку одиннадцати английских дивизий на участке шириной 18 км поддерживали 420 танков. Прорыв фронта приводил к отходу германских дивизий на соседних участках. Устойчивость фронта рушилась, организовать оборону удавалось только на заблаговременно подготовленном рубеже, оторвавшись от наседавшего противника.

8 августа 1918 г. стало «чёрным днём» германской армии. По давно ставшему хрестоматийным свидетельству генерал-квартирмейстера германского главного полевого штаба генерала Эриха Людендорфа, в этот день «неприятель глубоко ворвался в наш фронт. Находившиеся там дивизии позволили себя совершенно опрокинуть. Штабы дивизий были захвачены врасплох на своих стоянках неприятельскими танками… От командиров дивизий и строевых офицеров я услышал о блестящих подвигах храбрости, но также и о действиях, которые считал невозможными в германской армии: наши солдаты сдавались отдельным неприятельским всадникам, части в сомкнутом строю складывали оружие перед танком. Одной свежей дивизии, которая храбро шла в атаку, отступающие войска кричали: «Штрейкбрехеры! Вам еще мало войны?» Во многих частях офицеры уже не имели никакого влияния и плыли по течению».

Симптомы усталости и деморализации германской армии, усилившиеся от внезапной измены ей боевого счастья, стали угрожающими. 14 августа 1918 г. на совещании немецкой штаб-квартиры в Спа (Бельгия) кайзер Вильгельм II принял принципиальное решение добиваться приемлемого мира. Но как это было сделать?

Только спустя четыре недели, 11 сентября 1918 г. германское руководство предприняло практические шаги к перемирию. Оно обратилось к посредничеству нейтральных Нидерландов. Однако никакого ответа Германия получить ещё не успела, как 14 сентября австрийский кайзер Карл I открыто обратился к Антанте с сепаратным предложением мира. Четверной союз начал раскалываться. Но союзники не ответили на эти обращения. Они сперва хотели добиться военных успехов, чтобы диктовать свои условия перемирия.

Большие потери войск Германия уже не могла восполнить: людские резервы были исчерпаны. Разбитые дивизии приходилось сливать по несколько штук в одну. Число немецких дивизий на Западном фронте с июля по ноябрь 1918 г. уменьшилось с 200 до 180, несмотря на переброску ещё пяти дивизий с Украины. Количество войск союзников меж тем возросло с 205 до 222 дивизий.

Но и у Антанты далеко не всё обстояло благополучно. Людские ресурсы Франции находились в таком же истощённом состоянии, как и у Германии. Правда, Франция могла черпать «пушечное мясо» из своих африканских колоний, что уже давно и делала. Но боевая ценность сенегальских и марокканских стрелков была всё-таки ниже, чем коренных французов, воевавших за отечество. По мере наступления союзных войск к германской границе протяжённость линии фронта сокращалась. А это позволяло немцам уплотнять боевые порядки и создавать более насыщенную оборону. Наращивание живой силы союзников могло происходить только за счёт непрерывно прибывавших американских войск. Это создавало перспективу того, что США и Англия совместными усилиями могут по окончании войны лишить Францию многих желанных плодов победы. Британский премьер Ллойд-Джордж настаивал на том, чтобы до 1919 г. вообще уже не предпринимать никаких крупных наступательных операций.

В этих условиях французский маршал Фердинанд Фош решил торопиться. Ещё 3 апреля 1918 г. в обстановке угрожающего германского наступления союзники впервые с начала войны создали наконец объединённое командование на Западном фронте. Главнокомандующим стал Фош. Однако и теперь командующие отдельных союзных армий, как американский генерал Джон Першинг, заявляли о своей независимости. С большим трудом Фошу удалось убедить союзников принять его план генерального наступления на осень 1918 г.

Главный удар в этом наступлении должна была наносить как раз 1-я американская армия из района Вердена в направлении на Мезьер. Фош предпочёл бы, чтобы на этом направлении наступали более испытанные французские или английские войска. Однако данный участок фронта занимали американцы, а на крупные перегруппировки у союзников времени не было. Удар американцев должен был создать угрозу стратегическим коммуникациям германских войск, путям их отхода из Франции и Бельгии. Правда, если бы наступление было нацелено не на Мезьер, а восточнее — на Седан или Монмеди, это могло привести к ещё более глубокому стратегическому охвату германского фланга. Но Фош, очевидно, счёл такую задачу слишком сложной, чтобы возлагать её выполнение на американцев.

Германские войска, согласно плану Фоша, должны были не окружаться, а вытесняться на территорию рейха серией коротких последовательных ударов. При этом командование союзников готовилось к тому, что война продлится ещё долго. Возможно, придётся воевать даже на территории Германии. На границе рейха союзники ожидали встретить мощную линию укреплений. Для их прорыва французские военные инженеры уже разработали, а французская промышленность построила гаубичный многопулемётный супертанк FCM 2C, до 1945 г. остававшийся самым тяжёлым танком в мире (боевая масса 70 тонн!). Но принять участие в боях Первой мировой войны ему уже не пришлось.