Чтение онлайн

Ленинское понимание национального вопроса имеет непреходящее значение. На его основе партия воспитывает нашу молодежь в духе социалистического патриотизма, гордости за свою великую Родину и стремления беззаветно защищать ее, в духе справедливой ненависти к империализму, и сегодня еще подвергающему народы гнету, насилиям, издевательствам.

Итак, прогрессивное национальное совпадает с социалистическим, интернациональным, с благородным делом рабочего класса, сил социализма и демократии.

Подчеркивая это, партия решительно выступает вместе с тем против всех и всяческих проявлений буржуазного национализма, равно как и космополитизма, указывает на необходимость всемерно усиливать критику в адрес современной буржуазной культуры с ее аморализмом, антигуманизмом, принижением всего возвышенного в человеке.

Но это не означает, с другой стороны, что все, что имеется ныне в культуре капиталистических стран, следует характеризовать лишь как неудержимое развитие «бездуховности и потребительства». А именно так поступают отдельные наши литераторы и критики. Подобные оценки противоречат ленинскому положению о двух культурах в каждой национальной культуре при капитализме, они затушевывают тот факт, что в раздираемом непримиримыми классовыми противоречиями современном капиталистическом обществе все более усиливаются элементы демократической и социалистической культуры, выражающие идеологию рабочего класса, всех революционных сил.

Утрачивая социальные, классовые критерии в оценке современной культуры, эти критики совершают и другую ошибку: противовес порокам буржуазной культуры они видят лишь в далеком прошлом нашей Родины, в неких внеисторически толкуемых глубинных истоках национального самосознания и характера, некритически смешивая все в этом прошлом.

В современной советской литературе такие критики с пафосом, достойным лучшего применения, поддерживают встречающиеся иногда произведения, в которых носителями высоких нравственных начал выступают преимущественно люди, сохранившие черты и традиции старой, идеализируемой патриархальной деревни.

Особенно отчетливо эти тенденции впервые были выражены в статье В. Чалмаева «Неизбежность» («Молодая гвардия», № 9, 1968). Статья эта сразу обратила на себя внимание прежде всего, пожалуй, именно беспрецедентным для нашей современной критики внесоциальным подходом к истории, смешением всего и вся в прошлом России, попыткой представить в положительном свете не только истинные ценности в нем, но и все реакционное, вплоть до высказываний даже таких архиреакционеров, как Константин Леонтьев, В.В. Розанов и т. п.

Естественно, что статья эта вызвала резко критические отклики во многих органах печати. Были раскритикованы и внесоциальный подход Чалмаева к истории и поверхностное знание автором ряда фактов.

Подобного рода авторам, выступавшим преимущественно в журнале «Молодая гвардия», следовало бы прислушаться к тому рациональному, объективному, что содержалось в критике статьи «Неизбежность» и некоторых других, близких к ней по тенденциям. К сожалению, этого не произошло. Более того, отдельные авторы журнала пошли еще дальше в своих заблуждениях, забывая прямые ленинские указания по вопросам, о которых взялись судить.

В «Тезисах по национальному вопросу» В.И. Ленин писал: «Интернациональная культура, уже теперь создаваемая систематически пролетариатом всех стран, воспринимает в себя не «национальную культуру» (какого бы то ни было национального коллектива) в целом, а берет из каждойнациональной культуры исключительноее последовательно демократические и социалистические элементы» (Полн. собр. соч., т. 23, стр. 318). Опыт СССР и других социалистических стран явился конкретным воплощением этого положения.

В ранее приведенных словах Ленина из его статьи «О национальной гордости великороссов» конкретно названы те последовательно демократические элементы, которые «воспринимает» социалистическая культура. Но именно эти-то элементы неправильно оценивает теперь, например, Ю. Иванов. В статье «Эхо русского народа. К 170-летию со дня рождения Пушкина» (№ 6, 1969) он не только приписывает Пушкину на основе некоторых произвольно подобранных замечаний поэта, сделанных после 1825 года, сугубо одностороннюю оценку движения декабристов, но и всячески пытается обосновать эту оценку. Ему кажется весьма плодотворной мысль, будто движение декабристов явилось «результатом непонимания условий русской жизни и было порождено пагубным влиянием «чужеземного идеологизма»; оно-де отрицательно повлияло на Пушкина. Зато «с 1825 года начинается взлет Пушкина и как мыслителя и как поэта… Пушкин начинает понимать… что народная жизнь с ее вековыми устоями находится в такой стадии развития, которая делает невозможным ее изменение революционным путем по западному образцу».

Автор этих «новаторских» рассуждений начисто забывает ленинские положения о том, что деятельность декабристов знаменует первый этап освободительного движения в России, что они «разбудили Герцена», хотя и были «страшно далеки… от народа». Для Ю. Иванова неким пугалом является «чужеземный идеологизм» вообще. Он не учитывает, что этот «идеологизм» бывает разным — или реакционным, или прогрессивно-демократическим, революционным. Ленин никогда не отделял проблем революционного развития России от того наиболее прогрессивного, подлинно революционного, что было завоевано в других странах.

Ошибочны и рассуждения, высказанные Ю. Ивановым о революционерах-разночинцах (см. дискуссию «Уроки Льва Толстого», № 12, 1969).

Ленин высоко оценивал деятельность революционеров-разночинцев, «начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли» (Полн. собр. соч., т. 21, стр. 261), хотя и подчеркивал неоднократно ошибочность теории и тактики последних. В этом смысле идеализация народничества, сказавшаяся за последние годы в трудах некоторых наших историков, тоже идет вразрез с ленинской точкой зрения. С другой стороны, односторонней, несправедливой является и оценка, высказанная Ю. Ивановым в упомянутой дискуссии. Бросая тень на людей, которых Ленин назвал героями,этот автор заявляет, что жертвы, принесенные народниками и народовольцами, «не окупились». Только игнорирование конкретно-исторических условий, закономерностей определенных этапов освободительной борьбы, о которых говорит Ленин, могло привести к подобным утверждениям.

Коль скоро мы коснулись дискуссии «Уроки Льва Толстого», то нельзя не упомянуть и другого весьма странного утверждения, на котором сошлись ее участники: будто антиволюнтаристская точка зрения Л. Толстого на развитие исторических событий, высказанная им в «Войне и мире», весьма актуальна и для нашей современности.

«Война и мир» и ее автор бессмертны. Наше уважение к Толстому — огромно. Именно он впервые так глубоко, с такой гениальной художественной силой показал народный характер Отечественной войны 1812 года. Он решительно разоблачил и культ Наполеона, проповедовавшийся буржуазными историками, выступив против их волюнтаристских концепций. Но кому из марксистов-ленинцев не известно, что антиволюнтаризм Толстого в этом произведении связан, по существу, с отрицанием роли личности в истории, с фаталистической философией истории! Разве величие Толстого заключено и в его слабостях? Разве не только сильные, но и слабые стороны этого могучего художника завещал нам усваивать при создании социалистической культуры Ленин в своих статьях о Л. Толстом?

Вот к чему ведет внесоциальный, внеклассовый, антиисторический подход к культурному наследию, так настойчиво проводимый рядом авторов «Молодой гвардии»!

В журнале выступили некоторые историки. Но и в их выступлениях отсутствует методологическая четкость. Наряду с правильными положениями и оценками событий из истории России были допущены и оценки, явно идущие вразрез с марксистско-ленинской методологией вплоть до попыток найти в политике самодержавия некие «прогрессивные» моменты, которые якобы способствовали укреплению национального самосознания.