Чтение онлайн

После всех проб маэстро так и не утвердил Бриджит на роль — Аллегре решил, что бесполезно даже пытаться что-то из нее сделать. В конце концов, она была одной из многих девчонок, которые надеялись сделать карьеру в кино, поэтому и сама Бриджит не расстраивалась. Но Вадима уже было не оторвать, так сильно он увлекся девушкой. За несколько лет до встречи с Бриджит Вадим начал писать роман, который носил название «Мудрая Софи», а в его мечтах Бриджит была самым настоящим воплощением Софи.

— Вы не поверите, — говорил потом Вадим, но она говорила буквально целыми строчкам из моего романа. Как такое возможно?.. Она словно сошла со страниц выдуманной мною книги. Когда я слышал, как она говорит, слышал, как она выражает себя, столь своеобразно и первозданно, я никак не верил своим ушам. Бриджит разговаривает в особой, присущей только ей одной манере — но ведь именно так разговаривала и выдуманная мной героиня. Разумеется, когда я начинал придумывать Софи, я был уверен, что она — целиком плод моего воображения, поэтому такая девушка вряд ли бы вообще могла существовать. Но вот она передо мной, во плоти и крови. А когда я все-таки решился и дал Бриджит сценарий, то она узнала себя в ней.

Вадим терял голову, и чем больше они проводили времени вдвоем, тем сильнее он влюблялся. Юношу до глубины души поразила и очаровала ее невинность. Но Вадим трезво оценивал ситуацию и прекрасно понимал, что родители Бриджит никогда не захотят доверить ему девушку. Вадим пытался несколько месяцев забыть Бриджит, но не смог. Но в один прекрасный день, точнее вечер, Вадим сидел в одиночестве в квартире своего друга и не знал, чем себя занять. Немного погрустив и не желая погружать в депрессию, он вышел и побрел по улицам города. В кармане был последний жетон, который решено было потратить на звонок кому-нибудь из друзей, но никто кому бы он не позвонил, не поднимал трубку, как сговорились. Тогда Вадим подумал, что может стоит рискнуть и позвонить Бриджит, ведь именно она была причиной отсутствии настроения. Набравшись духа, Вадим набрал номер и — о чудо! — трубку подняла не мама Бриджит, не отец, сестренка или бабушка, а сама Бриджит, ведь в противном случае, кто знает, подозвали бы Бриджит к телефону если бы Вадим представился. Ему, разумеется, были не рады в этом доме, и он это вполне четко осознавал.

Когда он услышал голос Бриджит, он мужественно перевел дух и принялся объяснять, что звонит просто так, без какой-либо определенной цели. Бриджит очень обрадовалась этому звонку и рассказала, что родители уехали на все выходные, поэтому они дома с сестрой одни, вернее, почти одни, с ними еще подруга и бабушка, и вообще, почему бы ему не зайти к ним в гости, заверив, что все будут жутко рады.

Вадим явился домой к Бриджит без галстука, с длинной шевелюрой, намного превышавшей приемлемую, поэтому вряд ли бабушка Бриджит осталась в восторге от его внешнего вида и присутствия, но она этого не показала, потому что видела то, как сильно была рада его появлению Бриджит.

Под неусыпным оком бабушки, юноша с Бриджит провели вместе целый день. Но благочестивая бабуля не только увидела в этом «богемном типе» угрозу для чести любимой внуки, но и вполне искренне опасалась, как бы он, в конце концов, не исчез, прихватив с собой столовое серебро, что, конечно же, было абсолютно неприемлемым абсурдом для самого Вадима. Но пятнадцатилетняя девушка успела уже с головой влюбиться в этого юношу и, к несчастью родителей, этот сомнительный субъект стал появляться у них дома слишком часто. Никто не хотел слушать Бриджит, которой постоянно приходилось натыкаться на огромнейшую стену, возведенную вокруг нее родителями.

Тоти и Пилу каким-то образом узнавали все и знали, что именно рассказывает Вадим Бриджит. Разумеется, что все эти разговоры о кино, экзистенциализме и сексе выводили из себя обоих родителей, понимающих, что их дочь еще совсем юна и не в состоянии оценить масштабы той или иной ситуации. Бриджит отказывалась прислушиваться к родительскому мнению, наивно веря, что способна сама строить свои отношения с назойливым кавалером. Неудивительно, что в воздухе запахло крупным скандалом.

Бриджит огорчало то, что родители каким-то волшебным образом всегда узнавали о планах их старшей дочери. И когда она им только собиралась сказать, что идет сегодня в кино с Вадимом или то, что Вадим придет к ним в гости, она всегда слышала одну и ту же фразу: «Мы знаем, милая, но нет. Никто никуда не пойдет и не придет».

Разумеется, как и в повести о Ромео и Джульетте никакие родительские запреты не смогли бы помочь, и Бриджит с Вадимом всегда находили способы встретиться. Оставалось только разгадать загадку — как родители так быстро узнают обо всем, что происходит. Ответ найти было достаточно легко, поскольку единственным человеком, который присутствовал всегда и везде, была младшая сестренка Бриджит — Мижану Больше было просто некому, поэтому, скорее всего, Мижану старалась быть самым настоящим шпионом для родителей. Например, когда Вадим впервые поцеловал Бриджит, — а произошло это в метро, — Тоти уже буквально в считанные часы знала о случившемся, и Бриджит была уверена, что здесь не обошлось без шпионизма Мижану, но она все отрицала.

Когда Бриджит исполнилось пятнадцать, она решила, что уже достаточно взрослая, и объявила родителям, что хочет как можно скорее выйти замуж за Вава, как она его называла. Родители пришли в полное замешательство, поскольку видели, что дочь говорит совершенно серьезно и уже никто не сможет ее переубедить. Единственный выход, который только смогли найти Тоти и Пилу, — поставить ультиматум, что только с достижением восемнадцатилетия этот вопрос еще раз может быть поднят, но не секундой раньше. Разумеется, что родители Бриджит желали счесть эту затею «минутной глупостью» и настаивали на том, что брак — это очень важная часть жизни, но и помимо него есть много всего важного, и для начала Бриджит стоит подумать о своем будущем и позаботиться о своем аттестате зрелости и карьере балерины, а не вверять свою жизнь, судьбу и благополучие какому-то сомнительному персонажу с мечтами о богемной жизни. Все это виделось крайне несерьезной затеей для Тоти и Пилу. Что уж скрывать, Тоти приходила в откровенную ярость и еле сдерживала себя от мысли отправить свою дочь в пансионат при монастыре, но в глубине души прекрасно понимала, что это не сможет помочь, ведь она и сама знает каково это, когда ты впервые влюбился.

Влюбленные тайно начали встречаться в квартире одно друга Вадима. Казалось, что Бриджит тяжело давался каждый день, пока они не женаты.

Если же им не удавалось встретиться — обычно это бывало тогда, когда родители не отпускали ее из дому, одновременно отказываясь пустить на порог Вадима, — влюбленные писали друг другу письма, причем, Бриджит неизменно ставила подпись «Софи». Вполне понятно, что Пилу и Тоти прикладывали неимоверные усилия, чтобы уберечь дочь от шага, который в их глазах казался чудовищной ошибкой. Правда приходится признать, что Пилу в своих стараниях зашел слишком далеко — как-то раз он даже пригрозил Вадиму пистолетом.

Пилу в ящичке над рабочим столом втайне от всех хранил револьвер, и когда однажды вечером к ним домой нагрянул Вадим, отец пригрозил, что, не задумываясь, воспользуется оружием, если только кавалер посмеет посягнуть на честь его дочери.

Тот факт, что Вадим каким-то образом умудрился пережить эти годы, служит лишь еще одним подтверждением, что Мижану умела держать язык за зубами. Отношения сторон накалились до предела, и Тоти с Пилу все крепче и крепче держали оборону.

Через несколько недель после того как Пилу пригрозил Вадиму револьвером, юноше выпала возможность поехать в Ниццу, там он рассчитывал, что найдет спокойное место и сможет дописать свой сценарий. Ницца — очень красивый город на берегу моря, богатый пестрящими красками и свежем воздухом, которого так не хватало Вадиму последнее время. В вечер перед отъездом Вадим зашел в гости к Бриджит, чтобы попрощаться, ведь он уезжал на две недели, а молодые еще никогда так надолго не расставались. Бриджит вышла к Вадиму с очень опечаленным лицом и сообщила, что она очень поссорилась со своими родителями, так как они вновь взялись за старое и говорят, что не видать ей своего Вадима. Бриджит, казалось, была на грани отчаяния, так сильно давило на нее недовольство родителей, но сердцу не прикажешь. Вадим успокаивал свою возлюбленную и изо всех сил старался убедить ее, что все возможно, что они еще будут счастливы. Бриджит, которая буквально зарылась в объятьях Вадима, очень хотела верить в это, но силы ее были на исходе, поскольку сложно было поверить, что глаза ее отца, наполненные злостью и жестокостью, становившиеся в такие моменты в несколько раз больше, когда нибудь с нежностью и мягкостью будут смотреть на то, как она идет под венец в белоснежно-белом платье.

Вечером того же дня, уже в поезде, рассказывает Вадим, на него нахлынула неведомое доселе чувство. «Я сразу не понял, что это такое. Я еще не знал, что это значило». Когда поезд сделал остановку в Ля-Рош Мижен, он едва не бросился из вагона, чтобы позвонить ей. Спустя неделю Вадим получил письмо, и ему стало ясно, откуда взялось это дурное предчувствие.

Мижану вбила себе в голову, что непременно хочет увидеть Париж в ночных огнях. Надо сказать, что остальных членов семьи подобная идея совершенно не интересовала, но 12-летняя Мижану добилась своего — Пилу и Тоти сдались.

Бриджит, которая чувствовала себя несчастной и покинутой, отказалась присоединиться к их компании. Вот почему родители и Мижану оставили ее одну в квартире, а сами отправились любоваться огнями. Семейное предание гласит, что Мижану заявила, что продрогла, и родителям пришлось вернуться с ней домой за пальто. Однако это не совсем так. Пилу быстренько провез жену и младшую дочь по ярко освещенным центральным улицам и, решив, что хорошего понемножку, объявил, что пора возвращаться домой.

Все трое поднялись на старом гидравлическом лифте наверх и вошли в квартиру. Когда же Бриджит не вышла им навстречу, они окликнули ее.