Чтение онлайн

— В таком случае у меня, пожалуй, нет выбора, не так ли? Как я могу отвергнуть оригинал! — Если бы в его голосе прозвучала насмешка, она с удовольствием выплеснула бы свой ванильный коктейль на его серые габардиновые слаксы. Но в его тоне не было ничего недоброго, хотя она не могла сказать, действительно ли он рад подарку или старается быть учтивым. Как бы то ни было, она была довольна.

Теперь, глядя на их сомкнутые руки, Сара испытывала еще большее удовлетворение. Кольцо идеально подходило ему, оно было в меру крупным, чтобы оттенять его мужественность, и достаточно легким, чтобы нести в себе странный оттенок оптимизма. Это был не столько символ порабощения, сколько олицетворение их союза.

— Ты можешь поцеловать невесту, Джеффри.

Слова судьи застали их врасплох. Две пары глаз метнулись от рук к более высокой точке встречи. Затем, наклонив голову, Джеффри поцеловал Сару с такой медленной нежностью, что она почувствовала себя настоящей невестой. Она говорила себе, что это смешно, однако испытывала волнение, неожиданно ощутив комок в горле.

Затем последовали шампанское с икрой и совершенно неожиданный тост, произнесенный судьей. Переводя взгляд с невесты на жениха, он поднял бокал:

— За осуществление надежд — каждого и вместе.

Не смея поднять на Джеффри глаза из опасения, что в ее собственных отпечатаются эти надежды, Сара тихо поблагодарила судью и пригубила шампанское. Лишь позднее, когда с Лиззи поиграли, накормили и уложили спать, когда они с Джеффри наконец, остались наедине в большой столовой в ожидании праздничного ужина, Сара заметила:

— Судья Симмз очень… внимательный.

— Он был моим другом много лет.

— Как много ты ему рассказал?

— Ему известно, что мы были женаты прежде и хотим удочерить Лиззи, но это, пожалуй, и все.

— А он знал Алекса?

Джеффри печально кивнул. — Он знал их обоих.

Миссис Флеминг принесла супницу с аппетитно пахнущим специями овощным супом и стала разливать его по тарелкам. Сара рассеянно наблюдала за ней, снова думая об Алексе и Диане и надеясь, что приняла правильное решение в отношении их ребенка. После того как домоправительница ушла, она высказала свои мысли вслух:

— Что он думает об удочерении?

— Одобряет.

— Он думает, что у нас будут осложнения?

Джеффри поднял глаза от тарелки.

— С какой стати? Внешне мы идеальная пара. У нас есть молодость, богатство и огромная любовь к ребенку.

— Но наш брак… Не насторожит ли кого-нибудь его внезапность?

Он отверг это предположение, шутливо пожав плечами.

— Если особо не вдумываться, история выглядит весьма трогательно. Мы поженились, когда были очень молоды, и разошлись, чтобы дать друг другу время подрасти, а теперь нас свело вместе общее горе, и мы решили, что очень нужны друг другу. — Секунду помолчав, Джеффри искоса пристально взглянул на нее. — Никто не будет знать, что все обстоит иначе.

— Кроме нас, конечно, — подсказала Сара. Казалось, ей было важно напомнить самой себе, что речь идет не о перипетиях любовного романа.

— Конечно, — криво улыбнувшись, отозвался Джеффри и обратил все свое внимание на суп. Он поднял взгляд, лишь когда Сара окликнула его.

— Джефф? А как насчет удочерения? — Она мало представляла себе эту процедуру и понятия не имела, какое участие в ней придется принимать ей. Согласившись выйти замуж за Джеффри, она думала о другом. — Что это повлечет за собой? Что мы должны будем делать?

Джеффри задумчиво разглядывал суп, помешивая его ложкой.

— Официально Лиззи сейчас находится под опекой государства. Мой адвокат уже составил документы на временное попечительство. Наш следующий шаг — подача заявления на оформление удочерения.

— Это делается через суд?

Подняв глаза, Джеффри уловил в ее голосе нотки опасения и заговорил успокоительным тоном:

— Да. Понадобится заполнить кучу бланков. За этим последуют собеседования с социальными работниками. Адвокат, которого я нанял, специализируется на семейном праве. Он постарается провернуть дело как можно скорее, от нас же почти ничего не зависит. Суды не торопятся выносить решения по подобным делам. — Его губы сложились в саркастическую улыбку. — Они руководствуются мыслью, что такое дело должно дозреть, как плод в утробе матери.

— Понятно, — протянула Сара, отводя глаза и спрашивая себя при этом, не думает ли он снова, что она не хочет иметь детей а затем подумав о том, не испытывает ли она опять чувство вины. Вины? Разве она виновата в том, что в ее теле что-то не так? Но не это сейчас важно. Похоже, что теперь, по крайней мере, в течение года, у нее будет ребенок. С точки зрения закона, как только процедура удочерения завершится, она станет матерью Лиззи.

Глубокий голос Джеффри вторгся в ее размышления.

— Спасибо за подарок, который ты ей привезла, Сара. Очень мило с твоей стороны.

— Ерунда.

— Это не так. Ты вовсе не обязана что-либо привозить ей. Я знаю, как ты занята.

— Право, Джефф, это пустяки.

Но он, по-видимому, решил использовать этот повод, чтобы сформулировать определенный принцип. Взгляд Джеффри посерьезнел, он слегка прищурился.

— Наш брак существует на бумаге. Ты должна знать, что я не ожидаю от тебя ничего, кроме физического присутствия здесь время от времени, а также участия в подготовке документов и собеседований.

Сара почувствовала сильнейшую обиду.

— Какой романтичный разговор… и ни больше, ни меньше, как в день нашей свадьбы.

Ее защитная ирония не показалась Джеффри забавной. Он начисто забыл о супе.

— Я говорю это совершенно серьезно. Я пытаюсь быть честным. У тебя своя жизнь, и она многого требует от тебя. Как только я заполучу Лиззи…

Он замолчал на полуслове, заметив отвращение, отразившееся на ее лице.

— Почему ты считаешь меня такой жестокосердной?! — отпрянув от него, воскликнула Сара. — Неужели ты не понимаешь, что малышка вызывает какие-то чувства и во мне? Ты знаешь, что я не бесчеловечная. Неужели ты не понимаешь, как мне было приятно покупать ей этого котенка?

— Я не знаю, правда. Мне казалось, ты только и думаешь о том, чтобы достичь славы Картье.

Не в силах поверить в его черствость, Сара глубоко вздохнула. Ей не приходил в голову достаточно едкий ответ, и она лишь закусила губу. Она не могла справиться с легкой дрожью, охватившей все ее члены, и, пытаясь ее унять, Сара крепко вцепилась в подлокотники кресла. Все это время она задавалась вопросом, не является ли этот разговор предзнаменованием того, что должно произойти. Вдруг ощутив озноб, Сара крепко обхватила себя за плечи. Затем, быстро собравшись с мыслями, заговорила спокойно, медленно, с удивительным самообладанием: