Чтение онлайн

Мы вернулись домой не сразу. Мы гуляли почти два часа, хотя и не заходили в город. Сначала мы прошли мимо высоких стен бараков, и я знала, что если мы продолжили бы тот путь, то скоро прибыли бы в Глочестер, и испугалась, что он мог привести меня туда. Вся сцена моего последнего пребывания там стремительно и непроизвольно пронеслась в моем сознании. Мог ли он там вколоть мне наркотик, изнасиловать или убить меня? Он мог бы тайно заманить меня туда и бросить голодать, в то время как сам бы уехал в Америку, забрав моего сына с собой. Но этот сильный страх оказался необоснованным, и скоро мы вышли на короткий узкий переулок с воротами в конце, выходившими на Лонг-уок, и, несмотря на теплый сладкий воздух, в тот день мы прошли почти три мили, удалившись достаточно далеко от замка. Мы приблизились к Сноу-хилл, где высоко на большом валуне стояла огромная металлическая статуя с надписью «Медная лошадь», высокая угрожающая преграда, отмечавшая окончание дороги.

Некоторое время мы сидели у ее основания, отдыхая, затем Тилсбери начал кружить вокруг скал, его волосы и одежда развевались, взъерошенные сильным порывистым бризом. Встав передо мной еще раз, он повернулся, чтобы пристально поглядеть вдаль. Среди шумного порывистого и гневного ветра послышался его смех:

— Я люблю приезжать сюда. Я буду скучать по этому месту. В ясный день отсюда можно увидеть почти весь Лондон. С этой самой точки, говорят, Генрих Восьмой смотрел на горизонт, ожидая, когда зажгутся гигантские маяки, сообщая ему, что Энн Болейн казнена.

С трудом сглотнув, надеясь, что мой голос не выдал ни страха, ни неловкости, которые я чувствовала, я ответила:

— Возможно, тогда вы намереваетесь убить меня. Интересно, сколько жен, законных или нет, вы хотели бы увидеть мертвыми?

— О, разве он не любил жену, которая подарила ему сына?.. — его улыбка выглядела загадочной. — И она умерла весьма естественно, после родов, хотя говорят, что он никогда не скорбел из-за этой потери. Но Алиса, моя дорогая, ты намного более здорова и значительно нужнее, чем она.

Когда мы возвращались, между нами повисла тяжелая тишина, словно неестественный и задумчивый компаньон. Когда мы сошли с гравия и направились по выжженной желтой траве, под нашими ногами зашуршали высохшие листья, рано опавшие из-за жарких дней. И чем ближе мы приближались к замку, тем более ясно я видела высоко поднятое королевское знамя, трепетавшее от душного влажного бриза. Оно объявляло, что Виктория «дома», а моя мама никогда больше не возвратится домой.

Маленькая заминка возникла, как только мы вернулись. Когда я сняла свою шляпу, Тилсбери, направляясь в свой кабинет, внезапно оглянулся через плечо и сказал:

— О, я забыл сказать об этом раньше, но я заметил, что с моего стола исчезла печать, очевидно, ты взяла ее для своего письма. Никто не должен входить в эту комнату в мое отсутствие. Она должна была быть заперта… это оплошность со стороны Уильяма и ошибка, которую он не должен повторить снова. Там хранится много личных и ценных бумаг. Никто, кроме меня, не имеет права касаться их. Так что, если тебе потребуется печать в будущем, пожалуйста, будь добра, спроси сначала меня. Или сообщи Уильяму. У него имеются самые разные принадлежности.

Затем он развернулся на пятках, так что показалось, будто на вощеном полированном полу взвизгнула крыса, и вошел в свой кабинет.

В полдень, два дня спустя, я сидела в гостиной, пытаясь читать, когда раздался громкий стук в переднюю дверь. Тилсбери отсутствовал, но я услышала, как Уильям отправил стучавших, предложив им оставить карточку. Когда я выглянула через дверь, в моем теле каждый нерв передернуло от ожидания. Я увидела кухарку, стоявшую на последней ступени и державшую закрытый черный зонтик. Игнорируя его запрет, она говорила с вызовом, вытягиваясь на цыпочках и выглядывая через его плечо. Увидев меня, она громко позвала:

— О, Алиса, моя дорогая, прости меня, что пришла без предупреждения и… без приглашения! — Она торжествующе посмотрела на дворецкого: — Я знаю, что это не принято в таких высоких кругах, но я действительно хотела поблагодарить тебя лично за твое доброе письмо и воспользоваться возможностью, чтобы высказать свои соболезнования еще раз. Я хотела бы пригласить тебя к нам на чай завтра днем, если это будет удобно, ради прошлых времен, прежде чем ты наконец оставишь нас и уедешь в Америку. Муж пришел бы сюда со мной сегодня, но ему нездоровится в последнее время.

— Уильям, вы можете позволить госпоже Моррисон, она мой очень близкий друг, хотя бы войти в прихожую! — Я серьезно упрекнула его, становясь вплотную позади. — Она не простая уличная торговка, чтобы ее так грубо выпроваживали.

Осторожно глядя в сторону детской, где все оставалось, к счастью, тихо, он с неохотой и презрительным выражением на лице отстранился, позволив внушительному телу кухарки проследовать мимо его собственного, казавшегося намного более стройным. Но он не закрыл дверь и не сдвинулся ни на дюйм со своего места. Игнорируя его высокомерный взгляд, мы с кухаркой тепло обнялись, на наших глазах выступили слезы из-за невысказанных мыслей обо всем, что изменилось в моем положении. И, зная, что одно неверное слово могло помешать целому предприятию, я с трудом пыталась придумать, как лучше всего ответить.

— Я хотела бы приехать и навестить тебя, но ты пойми, я должна сначала спросить своего мужа на случай, если у него имеются другие более важные дела. Он сейчас отсутствует. Возможно, я могла бы отправить весточку, как только он вернется…

— Я прекрасно понимаю, моя дорогая, — ответила она, кивая. — Ты теперь замужем, со всеми вытекающими из этого последствиями, которые это влечет за собой, и я знаю, что это, должно быть, самое напряженное время для тебя, со всеми приготовлениями к вашему переезду. Тем более, что дорога неблизкая. Шутка ли, пересечь океан. Нужно продумать все до последней мелочи. Но я действительно надеюсь, что ты попытаешься. Это было бы таким хорошим лекарством для мистера Моррисона, он так плох сейчас. Это началось еще с Рождества, ты знаешь. А после похорон твоей бедной мамы ему стало намного хуже. Только час твоего присутствия сделал бы старика и его старуху такими счастливыми! — И затем она предложила: — Почему бы не взять также Нэнси? Мы не видели ее с тех времен, когда ты жила на Кларэмонт-роуд, и я хотела бы повидать мою старую приятельницу по кухне…

Потом, так же быстро, как и вошла, она отстранилась, направляясь к передней двери, высоко подняв зонтик, словно копье для ее противника, хотя Уильям быстро отошел и ретировался, чтобы позволить ей пройти мимо него. Мы оба наблюдали, как она ковыляла вниз к тротуару, радостно говоря:

— Тогда завтра в три, если ничего не изменится. Мы будем ждать вас обеих!

Стоя у открытой двери рядом с мрачным дворецким, я помахала ей вслед рукой, в то время как пальцы моей другой руки, спрятанной позади спины, скрестились на удачу. Я начала надеяться, что этот план действительно мог осуществиться…

И он осуществился. Мы прибыли на следующий день в экипаже Тилсбери, остановившись у дома номер 76, на улице Бесли — прямо у парадной двери кухарки!

Когда тем вечером я упомянула об ее приглашении, Тилсбери казался беззаботным (но тогда, он, конечно, уже слышал о посещении от Уильяма) и на предложение, что Нэнси могла бы присоединиться ко мне, высказал только одно возражение:

— Я не могу понять, почему нет, если это — только на час или два и только если вы обе уверены, что Элен в состоянии позаботиться об Адаме.