Чтение онлайн

Старик совсем разволновался:

– Я знаю, что она комнату где-то снимает. Так как же…

Заморочнов еще немного потянул время, подливая себе кофе: неприятно, конечно, сообщать старику, что его внучка подозревается в убийстве.

– Понимаете, Алексей Яковлевич… вообще-то с Зоей дело гораздо серьезнее обстоит. У следствия есть основания считать, что она причастна к смерти Нины Львовны.

Глаза старика расширились.

– Зойка?! – недоверчиво переспросил он.

– Да. Сейчас объясню. – И Заморочнов емко изложил ему самую суть разрабатываемой версии и рассказал о Зоиных странных поступках.

Дед побледнел, схватился за сердце и начал хватать ртом воздух.

– Вам плохо? Сердце? – Старлей взял трубку внутреннего телефона, хотел вызвать медсестру, но, набрав несколько раз номер, понял, что та, как обычно, с кем-то треплется. Он запаниковал, засуетился, вскочил. – Я сейчас найду что-нибудь… валерьянки…

Он выдвигал ящики своего стола, надеясь отыскать там хоть какой-нибудь валидол, корвалол, сердечные капли. Под руки ему попалась Зоина сумка, он вспомнил, что в ней лежал пузырек с элеутерококком – слабая помощь, но, пока медсестра отзовется, хотя бы это… Заморочнов вытряхнул сумку, достал склянку, открыл и попытался накапать лекарство в стакан с водой. Из пузырька посыпался какой-то мерцающий порошок.

«Не то», – понял он и с досадой поставил пузырек на стол. Обернулся к деду, увидел, как тот дрожащей рукой уже кладет себе на язык мелкие таблетки. Заморочнов выплеснул воду с разведенным порошком прямо на пол, быстро сполоснул стакан, налил свежей воды и протянул деду. Тот залпом выпил, посидел минуту-другую, и щеки его стали медленно розоветь.

Когда Алексею Яковлевичу стало получше, старлей облегченно вздохнул и произнес:

– Ну и напугали же вы меня!

– Чем это ты собрался меня напоить? – кивнул дед на темный пузырек.

– И сам не знаю, с перепуга схватил… Написано – «элеутерококк», моя мать такой пьет от нервов, а там блестки какие-то. Да это же из сумки вашей внучки. Ею-то она меня по голове и стукнула, кстати. – Он вгляделся в лицо старика, участливо спросил: – Может, медсестру вызвать?

– Не надо, прошло уже… Значит, Зойку подозреваете…

– Улики против нее. Завещание. Показания сотрудников конторы. Есть у нас, конечно, и другие версии. Убийство Нины Львовны носит заказной характер, это ясно. Только кто ее заказал? Я-то склоняюсь к мысли, что тут, скорее, ее работа замешана – она готовила крупную сделку. Есть одна организация, которой выгодно было эту сделку отменить. Киллера могли прислать оттуда. Но это пока лишь предположения. А вот это, – Заморочнов кивнул на Зоину сумку, договор и конверт с долларами, – уже не предположения, а вещественные доказательства. Самое главное, очень уж подозрительно выглядит ее побег. Я уверен: если бы мы смогли с Зоей поговорить, она дала бы разумное объяснение, как у нее оказались эти вещи. И возможно, тогда все подозрения с нее были бы сняты. Я вас очень попрошу, Алексей Яковлевич, если вам удастся разыскать вашу внучку или хоть как-то с ней связаться, пожалуйста, скажите ей, что бояться нечего, пусть придет и все расскажет. Ведь лучше, если она придет сама, а не наши оперативники ее поймают!

Дед слушал следователя, а в мыслях его навязчиво повторялось одно и то же: «Проклятый камень… Сразу обе, обе мои девочки…»

– Да еще газеты жару поддали, – говорил тем временем Заморочнов. – Один идиот брякнул, а остальные подхватили, растрепали на все лады… Сами понимаете, раз рельсы проложены, так наши оперативники и идут по накатанной, не желая видеть других путей. – И он осторожно пододвинул старику самую большую и самую идиотскую статью, в которой наиболее полно были расписаны нелепые предположения журналистов.

Алексей Яковлевич сначала быстро пробежал ее глазами, потом внимательно перечитал еще раз и еще. И его словно прорвало:

– Слушай сюда, старший лейтенант. У вас тут главное правило какое? Раз бежит человек, так, значит, виноват! Значит, ловить надо. А ты не думаешь, что люди от вас уже бегают от страха? От страха перед несправедливостью? Из-за этих газет она убежала! Эх, Одесса-мама, понаписали… Зойка, она у нас, конечно, девчонка резкая, задира даже. Но убивать Нинку?! Е-рун-да! Понимаешь, Алексей, Нинка ее в детстве растила, заместо матери ей была. И Зоя слишком гордая, чтобы на чужое добро зариться. Сама всего хотела в жизни добиться. Она и из Мирного-то только потому и уехала, что не нужны ей были ни советчики в жизни, ни няньки. Я тебе больше скажу, Алексей. Таки в Мирном – если бы она осталась – у нее было бы все. Все, старлей! Наша семья не бедная. Сам понимаешь, алмазодобытчики мы. И если бы Зойка только захотела, то у ней и квартира была бы, и работа прекрасная в Мирном, и положение общественное. У меня там связи большие. И вот этих бумажек, – старик презрительно сморщился, достал из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку долларов и продемонстрировал ее Заморочнову, – хватит еще на три поколения Журавлевых. Так что Зойке наследство не нужно, чушь это полная. Она и так могла иметь денег, сколько ей надо. Только в нашей семье каждый привык всего добиваться сам… Ищите настоящих убийц!

Заморочнов едва совладал со своим лицом, только непослушная белесая бровь все же удивленно приподнялась. Он и предположить не мог, что у этого скромного с виду старика, явившегося в потертом старом костюмчике, с видавшим видом рюкзаком за плечами, имеются такие деньги. Если Алексей и намеревался предложить деду помощь в организации похорон, то теперь понял, что она ему совершенно ни к чему. Эти зеленые пачки легко пробьют двери любой ритуальной конторы – они и все справки за него соберут, и лучшее место на кладбище организуют, и гроб дубовый сколотят, хоть с позолотой, хоть со свежими розами… И еще он понял, что старик про Зою говорил абсолютно искренне и так оно все и есть, как он сказал. Заморочнов даже смутился, как будто он лично был виноват в том, что старикову внучку обвиняют в таких гнусных, недостойных поступках; дед словно пристыдил в его лице всю милицию.

– Когда я могу забрать тело? – нарушил Алексей Яковлевич возникшее неловкое молчание.

– Как только закончится экспертиза, думаю, через день-другой. Да вы можете проехать в морг, к нашим специалистам, там вам все скажут. И адреса похоронных контор дадут, чтобы, так сказать, ваши хлопоты облегчить…

– Могу я жить в Нинкиной квартире?

Старлей замялся:

– Думаю, можете. Мы уже там все осмотрели, компьютер забрали, некоторые бумаги. Будем исследовать, искать, что у нее там по работе было, из-за чего ее могли… Но извините, насчет вашего проживания я должен все-таки спросить у начальства. На всякий случай. Кстати, мы там видели мужские вещи. Чьи они, знаете?

Старик горестно махнул рукой:

– А… Это давняя история. Его уже нет…

Реакция его была настолько естественной, что Заморочнов и не заподозрил ничего: нет – значит, нет. А имя сожителя Нины дед скрыл намеренно: мертвой ведь уже не поможешь, а Легостаеву как бы хуже не сделать. Да и для начала надо самому все осмыслить, понять, стоит ли сообщать милиции это имя…

Заморочнов тем временем набрал номер телефона Никоненко:

– Виктор Петрович, здесь родственник приехал на похороны нотариуса, дед Журавлев. Я с ним уже поговорил – он в полном неведении. Где живет Зоя – тоже не знает. Просит разрешения на время пожить в квартире убитой.

– Говоришь, не знает, где девчонка? А не врет? – послышался в трубке голос Никоненко. – Слушай, Заморочнов, может, мы ее, что называется, на живца возьмем? Точно! Пусть дед селится в квартире! Наблюдение оттуда не снимать. За дедом следить. А если он выйдет на девчонку, мы ее накроем. Выдай ему ключи, можешь даже, собственно, сумку отдать – так у него меньше подозрений будет. Только вещдоки оставь.

– Понял, товарищ майор!

Заморочнов взглянул на старика, который опять перечитывал газетную статью и, иронично усмехаясь, покачивал головой.

– Порядок, Алексей Яковлевич! Начальство разрешило, так что можете там остановиться. Нам это даже удобнее – мы наблюдение с дома снимем, а то людей не хватает. – И добавил доверительно: – Мы ведь Зою там ждали. Сообщите нам, если внучка ваша объявится, хорошо? Убедите Зою, что в ее интересах самой прийти и дать показания, чтоб подозрения с нее снять. Кстати, если желаете, можете забрать ее вещи. За исключением паспорта, папки с документами и блокнота. Да, – замялся старлей, – и доллары я, естественно, тоже вынужден пока оставить. Что еще… Поедете в морг, там вам выдадут вещи убитой. Ее машина на спецстоянке, узнаете, когда можно забрать.