Бриллиантовый психоз
Шрифт:
– Пошли, крошка, порезвимся! Гы!
– Мокреть кругом, – неуверенно возразила Ольга.
– Ерунда! Брезентовую накидку подстелим. Она сырость не пропускает!
Доводы Кожемякина убедили слабую на передок Ольгу. Перемигнувшись, они направились к тому самому дереву, в окрестностях которого бродил удрученный Отморозков. Кожемякин расстелил на траве брезент, жестом предложил проворно спустившей джинсы девице ложиться, начал расстегивать штаны и нос к носу столкнулся с Отморозковым, продолжавшим упорно разыскивать утерянный автомат.
– Гад паршивый! – возмутился охранник, от души звезданув сержанту по челюсти. Не отличавшийся крепким телосложением блюститель закона улетел в кусты и надолго потерял сознание.
– Кто это был? – лениво спросила Ольга.
– Ско... скопо... скопофил [25] , – с натугой припомнил мудреное словечко Андрей и, похотливо урча, навалился на томно постанывающую Жеребцову, но тут ему снова помешали...
Чугунный Лоб не отличался терпеливостью. Невзирая на инструкцию пахана «не трогать ментов до поры до времени», он, сидя в колючих сырых кустах, постепенно накалялся злобой, достигшей к полудню апогея. «Мусор поганый на дереве отдыхает. Сухо козлу вонючему, уютно! А я тут мокни, ревматизм зарабатывай!» В мозгу Чугунного Лба по мере озверения зрело, зрело и наконец созрело единственно приемлемое, с его точки зрения, решение: «Незаметно подобраться к дереву, треснуть менту по «чану», связать да спрятать в лесу. Вряд ли Котяра особо разорется. Победителей не судят. А сам я в ветвях посижу, обсохну чуток». Окрыленный «блестящей идеей», Чугунный Лоб подкрался к заветному дереву и... наступил на «сладкую парочку», предававшуюся любовным утехам.
25
Скопофилия – влечение к подглядыванию за половым актом или за обнаженными людьми.
– Ой! – взвизгнула Ольга. – Опять извращенец! Нет, я так больше не могу!
Разгневанный Кожемякин, вскочив на ноги, набросился на бандита. Чугунный Лоб оправдал свою погонялу, в отличие от Отморозкова отключившись лишь с четвертого удара. Охранник поднял обмякшее тело на вытянутых руках и с силой швырнул в кусты. По иронии судьбы бандит приземлился прямо на бесчувственного сержанта.
– Поломали кайф, уроды моральные! – пробасил Кожемякин, с сожалением глядя вслед бегущей к палатке полуголой Ольге. – Ну ничего! Еще успеется! Гы!..
ГЛАВА 8
Мстительный Слон не терял даром времени. Отдав Мясищева на потеху Вовке-Горилле, долбищенский крестный отец отправил двух опытных подрывников к особняку Котяры, выстроенному по согласованию с мадам Звездовской в черте города. Оба являлись первоклассными специалистами, успевшими вдоволь напрактиковаться в «горячих точках». Не чета штабному лопуху Вовику... Дождавшись их возвращения и узнав, что «все путем, бабахнет в назначенный срок», Слон, не мешкая, набрал номер сотового телефона Кошкина.
– Здравствуй, Витенька, – промурлыкал в трубку Пузырев. – Сколько на твоих электронных? – Около трех, – не ожидая никакого подвоха, любезно сообщил Котяра.
– Поточнее, пожалуйста. Не забудь минуты, секунды...
– Четырнадцать часов пятьдесят девять минут пятьдесят секунд, но что за дурацкие шутки?!
– Это не шутки! – заверил Слон. – Давай-ка посчитаем вместе: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Все! Слыхал взрыв?! Твой красивый, уютный домик стоимостью под «лимон» баксов взлетел на воздух! Мои пацаны установили там мину с часовым механизмом. Будешь знать, как посылать на х...й порядочных людей!
– Во всем виноват Гнилая Устрица! – попытался оправдаться Котяра, слышавший о происшествии у ямы, но по рассеянности не придавший инциденту особого значения. – Тебя послал дурак Мясищев! С него спрашивай. Я же ни при чем! Я...
– Заткнись, падла! – ласково посоветовал Пузырев. – Гнилая Устрица выполнял твой личный приказ! Да, кстати, отныне он уже не Валентин, а Валентина. Валентина Мясищева, или попросту Валька, – мочалка, наложница Вовки-Гориллы.
– Мой дом! Мой милый дом! – лепетал ошарашенный Котяра.
– Дом только начало! – «утешил» Кошкина Слон. – На очереди твоя башка... или задница, если Валька Мясищева Горилле надоест. Пока, пидор!.. – В трубке послышались короткие гудки.
Котяра болезненно застонал, схватившись обеими руками за помутившуюся от страха голову. Война с долбищенской группировкой не сулила ничего хорошего. Раньше замусоренных [26] Кошкин мог при малейшей опасности укрыться за спинами Бутылкина, Живоглотова или обоих сразу и посему чувствовал себя на территории Лозовска на редкость комфортно, но теперь... Теперь Живоглотов лежит под капельницей в реанимации, а Бутылкин – злейший враг. «Нужно любой ценой помириться с ментами! – очухавшись от шока, подумал Котяра. – Вымолю у Бутылкина прощение! Хоть на коленях! Возмещу материальный и моральный ущерб! Бабки, конечно, агромадные! От бриллиантов придется отказаться, но жить-то хочется!»
26
Замусоренные, они же ссученные, они же козлы-бандиты, «работающие» под прикрытием милиции, делящие с ней прибыли, а также стучащие на всех подряд. Подробнее см. мою повесть «Замусоренный» в сборнике с твердым переплетом под общим названием «Блатные».
Усевшись в «Мерседес», лозовский мафиози поехал прямиком к блокпостам. Из достоверных источников он знал – здание ОВД оккупировано взбунтовавшимися гражданами. На подъезде к блокпосту, где обретался Ольгерд Пафнутьевич, Кошкина поджидал очередной «сюрприз». Скопившиеся там менты без всякого предупреждения открыли по котярской машине шквальный огонь...
Обстрел Котяриного «Мерседеса» объяснялся следующим обстоятельством. Очутившись в окружении вооруженных до зубов подчиненных, Бутылкин вновь обрел утраченную во время позорного бегства из отделения «крутость» и вспомнил о необходимости жестоко отомстить «гнусным гадам», уничтожившим его кровное имущество. Перво-наперво подполковник попытался выяснить местонахождение «снайпера» Бибикина, однако милиционеры лишь недоуменно разводили руками: «Не было... не появлялся... не звонил... Как в воду канул!..»
«Влип, мудила, – догадался Ольгерд Пафнутьевич. – Черти бы сожрали этого дегенерата! Надо ж такому ослу довериться! Выходит, Котяра Пакостный да старая кляча Звездовская живы-здоровы, в ус не дуют, а я... а я...» От жалости к самому себе начальник Лозовского ОВД чуть не расплакался. Потом в нем вспыхнула столь чудовищная злоба, что Бутылкина едва не хватил инсульт. Лицо налилось синевой, плохо слушающиеся губы шептали ужасные проклятия, правая половина тела начала неметь. Еще минут пять-десять – и подполковник бы отправился в мир иной, но тут...
– Смотрите, шеф! – крикнул лейтенант Коловертов. – Котяра Пакостный едет. Я узнал номер его тачки.
Ольгерд Пафнутьевич перекосился в сатанинской гримасе.
– Огонь! – хрипло скомандовал он. – Превратить гниду в мясной фарш!..
Чудеса на свете хоть редко, но случаются. Например, можно убиться насмерть, споткнувшись о банановую кожуру, а можно свалиться с десятого этажа и остаться в живых.
Пятого июля 1998 года чудо произошло в городе Лозовске Н-ской области. Виктор Кошкин, вопреки теории вероятности, уцелел под свинцовым ливнем. Почему? Затрудняюсь ответить определенно. Возможно, Господь Бог по грехам Котяриным уготовил ему куда более суровую участь? Кто знает! Так или иначе, в Кошкина попала всего одна пуля, да и то не в жизненно важный орган, а в мягкое место, когда он, вывалившись из превратившейся в дымящееся решето машины, бросился наутек. «Макаровская» пуля была на излете, поэтому не причинила заднице пахана особых разрушений [27] . Котяра Пакостный лишь взвизгнул как ошпаренный и развил скорость, сделавшую бы честь любому олимпийскому чемпиону в беге на длинные дистанции. Уже в километре от места трагедии он услышал приглушенный расстоянием взрыв своего «Мерседеса». Лозовский крестный отец ничком упал в лужу и зарыдал...
27
Пистолет «макаров» (табельное оружие милиции) предназначен для ближнего боя. На близком расстоянии тяжелая тупоносая пуля «пээма» производит страшный эффект, буквально отшвыривая человека в сторону. Он запросто может умереть от болевого шока. Однако на дальней дистанции (свыше тридцати метров) действие «макаровской» пули сходит на нет и она даже не способна пробить лист фанеры.
Между тем, как правильно предвидел Бутылкин, граждане, захватившие Лозовское ОВД, не знали, что дальше с ним делать. Переломав мебель, разбив стекла, вторично попинав связанных ментов, вскрыв сейф и спалив все без исключения оперативно-следственные дела, они начали покидать здание. Часть из них отправилась бродить по городу, громя от избытка чувств коммерческие палатки, разбивая витрины магазинов и переворачивая машины, другие действовали более организованно и целеустремленно. Экстремистски настроенный Паша Губошлепов связался по мобильному телефону с Брехунковым, узнал о «лежачей забастовке», вознегодовал и решил безотлагательно положить конец «соглашательству». Предварительно он произнес перед оставшимися демонстрантами зажигательную речь, заклеймил позором «двурушников, вступивших в преступный сговор с коррумпированными властями», а затем, подобно недоброй памяти смутьяну-графоману Чернышевскому [28] , «призвал народ к топору». Поредевшая, но по-прежнему агрессивная колонна направилась к мэрии...
28
Чернышевский Николай Гаврилович (1828—1889) – революционер, демократ, безбожник и материалист, идейный вдохновитель террористов-народовольцев, мнил себя писателем, в связи с чем написал длинный, нудный, невероятно косно-язычный роман «Что делать?», изучением которого в советское время нещадно мучили старшеклассников. Пропагандировал идеи «крестьянской революции» и «борьбы масс». Призывал к свержению царской власти. В 1856—1858 гг. – один из руководителей журнала «Современник». В 1862 г., окончательно истощив запасы терпения правительства, был посажен в Петропавловскую крепость, а в 1864 г. отправлен на каторгу в Сибирь. Освободился в 1883 г.