Чтение онлайн

Никто не услышал, как распахнулась дверь из темного бокового коридорчика. В проеме стоял человек, рот его кривила ухмылка, а шрам, стягивающий брови в одну линию, предавал его взгляду странное, угрожающее выражение.

– Да, жалко, не пристукнул я вас тогда, в восемнадцатом, – продолжал вошедший, – однако вы догадливы, дорогие родственнички. Ну, что ж, будем знакомиться? Михаил – ваш сводный брат. Чего рты-то разинули? Папаша наш, упокой Господи его душу, большой любитель был по женской части, вот и получил результат, – он ухмыльнулся, – но для вашей мамаши в этом обиды никакой не было, я, можно сказать, ваш старший брат. Папаша меня не признал: тоже мне событие – сын какой-то хористки, но деньгами помогал, надо отдать ему должное, а когда я подрос и гм… кое-чему обучился, стал моими услугами пользоваться.

– Я, видите ли, по своей первой профессии – домушник, специализировавшийся на камушках, – разглагольствовал он, пользуясь мертвой тишиной, – вот папочка наш и скупал у меня, так сказать, добычу. Платил неплохо. Все было хорошо до этой заварухи, пардон, революции. Тут папаша сбежать решил – и это разумно, но захотел меня обмануть, а вот это – плохо. Судя по вашим разговорам, вы уже поняли, как дело было. Я тоже кое-что новое для себя узнал. Ловко придумано – все денежки в бриллианты вложить. Я всегда говорил, что наш папаша – голова! Одно он не учел: я своего так просто не отдам! В его деле моя немалая доля имелась, а он решил все к рукам прибрать. И чего добился? Пули в лоб и могилы на деревенском погосте! Поделился бы со мной, уж я бы придумал более надежный способ вывезти камушки, чем в пасти у пса! Жадный он был, не тем будь помянут!

– Как вы попали в дом? – отмер наконец Петр.

– При моей квалификации – ваши форточки и замки – плевое дело, – скривился Михаил. – Я подождал только, пока ты, братец, дом осмотришь, а потом уж зашел, то есть залез, и расположился тут с удобствами.

– Ну и что ты от нас хочешь? – зло спросил Григорий.

– А ты не догадываешься?

– Если ты все слышал, то мог бы понять, что бриллиантов у нас нет.

– Правильно, они в собачьей могилке закопаны. Вот мы туда и съездим. Заодно и папаше поклонюсь. Ни разу не был – грех ведь!

Григория передернуло от отвращения, но он сдержался и спросил:

– А с чего ты взял, что я с тобой куда-либо, кроме ближайшего патруля, пойду?

– А с того, любезный братец, а также и другие дражайшие родственники, что вы, наверное, девочку Машеньку любите?

– Причем здесь моя дочь? – Петр тоже, сдерживаясь изо всех сил, старался говорить спокойно.

– А притом, что моя дорогая племянница находится в данную минуту в гостях у меня, а уж адресок, позвольте, я утаю. Одно скажу – за девочкой присмотрят, будет она жива и здорова, но все это зависит от вашего благоразумия. Соседка ваша весьма глупа оказалась, – обратился он к Любе, – я сказал ей, что прогулка за город отменилась, и Машу мать домой забирает. Вот она и отдала мне девочку.

Дальнейшее Лиза не слышала – она потеряла сознание. Люба кинулась к ней. Григорий изо всех сил удерживал Бельского, который, не помня себя, пытался броситься на Михаила. Один парикмахер оставался невозмутим. Он смотрел на всю суматоху и, казалось, получал от этого массу удовольствия.

Выехали втроем. Петр категорически настоял на своем участии, он боялся выпустить из вида Михаила – единственную нить, связывающую его с дочерью. Люба осталась с Лизой. Молодая женщина находилась в полузабытьи: Люба сделала ей укол и теперь неотлучно сидела около нее, обтирая лицо, удерживая за руки, когда Лиза пыталась подняться и куда-то бежать. Любу трясло от ужаса, она винила во всем себя: ведь это была ее идея – отправить Машу ночевать к соседке. Перед отъездом Петя и Гриша изо всех сил пытались успокоить ее, доказывая, что она не виновата, но ничего не помогло. Люба плакала и казнила себя.

Подполковник потратил все утро на то, чтобы раздобыть машину. Невзирая на угрозы Михаила и мольбы Пети поторопиться, выехать удалось только около полудня. Через несколько часов езды добрались до места. Кладбище находилось недалеко он деревни, но в ней никого не было: деревню сожгли немцы, а жителей – часть расстреляли, остальных угнали в Германию. Кладбище уцелело. По требованию Михаила, Григорий спрятал машину в лесу, в полукилометре от кладбища.

– Пойдешь со мной, – кивнул Михаил Пете, – а ты будешь сидеть в машине, – велел он Григорию.

Никто с ним не спорил. Оба друга мечтали только об одном: скорее найти бриллианты и вернуть ребенка. Новоиспеченный родственник заверил их, что лично к ним он не питает ненависти и вернет Машу, как только окажется в Риге с драгоценностями. Мужчинам оставалось лишь верить ему на слово: другого выхода не было.

Петр с Михаилом, прихватив лопаты, направились к полуразвалившимся кладбищенским воротам. Некоторое время ушло у Бельского, чтобы сориентироваться и попытаться вспомнить, где находятся могила Зотова и его жены. Проплутав некоторое время, они нашли ее недалеко от забора кладбища. Подойдя к забору, Михаил приуныл. Единственное указание, где копать, – смутные детские воспоминания Лизы о том, что собаку зарыли за оградой кладбища, недалеко от могилы Зотовых.

– Ну, чего встал?! – рявкнул он Пете. – Давай лезть через забор и начнем копать, а то стемнеет. Не ночевать же здесь!

Бельский перескочил через ограду и, всадив лопату в глинистую землю, отвалил первый пласт. Он рыл молча, ожесточенно. От успеха этой дикой затеи зависела жизнь его дочери, и он готов был перекопать землю вдоль всей кладбищенской ограды! Михаил не отставал от него. Как ни странно, их совместные усилия увенчались успехом. Меньше чем через час, они наткнулись на собачий череп. Это было неслыханная, фантастическая удача! Михаил велел Бельскому отойти в сторону, опустился на колени прямо в грязь и начал буквально просеивать землю. Пот градом лил по его лицу и, смешиваясь с землей, образовывал черную маску. Петр внешне старался ничем не выдать своего волнения, но руки у него тряслись. Михаил вытащил уже все собачьи кости и теперь перетирал землю руками. Больше часа он возился в глине, но безрезультатно. Драгоценностей не было!

Парикмахер плюхнулся прямо в грязь. Бельский подошел к нему.

– Ничего нет, – глухо произнес Михаил.

– Ты хорошо проверил?

– Я перетер, наверное, сотню килограммов земли!

– Значит, мы ошиблись в своих догадках. Лиза вспомнила все, что смогла, мы привезли тебя сюда, выполнили все твои условия. Верни Машу!

– Условие было одно – бриллианты! Где они? Я их не нашел!

– Но я не виноват в этом! Верни мне девочку!

– А мне наплевать! Я сказал – твоя дочь только в обмен на драгоценности! Думай, куда они делись.

– Как я могу знать это?

– В общем, так, – прошипел Михаил, – ты можешь отправляться домой, в Швецию, к черту, но дочь ты больше не увидишь!

– Ты с ума сошел! Чем девочка виновата?!

Михаил молчал. Бельский, шатаясь отошел от него и прижался лбом к какому-то обломку ограды.

– Боже мой! Это конец! Он сумасшедший. Я не могу уйти, я не могу убить его! Я ничего не могу! – бормотал он, судорожно пытаясь вдохнуть воздух и взять себя в руки. – Успокойся, приди в себя… Думай… думай. Что Лиза еще рассказывала?

Что-то крутилось в голове, какая-то Лизина фраза, но он не мог ухватить мысль, ужас заволакивал мозг, Бельский потерял свое обычное хладнокровие хирурга. Прошло еще четверть часа. Михаил молча курил, сидя на холмике земли. К Пете постепенно вернулась способность рассуждать и анализировать факты. И вдруг как будто что-то щелкнуло в голове! Он вспомнил! «Через некоторое время Нэта почувствовала боли в животе, у нее началось кровотечение…» – в ушах у него будто раздался голос жены. Кровотечение! Вот оно что! Бельский обернулся к Михаилу.