Чтение онлайн

Китайцы дружно встали и дружно поклонились. Мы с Татьяной невольно сделали то же самое. Тут появился Иван Захарович и представил всех собравшихся друг другу. Как хлебосольный хозяин, он предложил вначале хорошо покушать в русских традициях (ведь мы находимся в России, хотя и представляем разные национальности), а потом уже обсуждать дела, результат которых может оказаться выгодным для всех собравшихся.

Мы покушали, разговаривая на английском. В основном о красотах города на Неве и его окрестностей. Дом Ивана Захаровича с прилегающей территорией впечатлял больше, чем летние резиденции русских царей. Я, правда, не исключала, что кое-что из этих резиденций перекочевало в особняк крестного отца. Потом поговорили о Фаберже и оставшихся после него изделиях, вспомнили прадеда убитого ювелира Аркадия Зиновьевича Мильца и пожалели, что в современной России, к сожалению, не осталось мастеров такого класса.

Когда подали кофе с коньяком, перешли к делу.

Нам с Татьяной сообщили, что из известного мне француза Николя после допроса с пристрастием выкачали всю информацию. Из сказанного следовало, что графы Беловозовы-Шумские свои сокровища теряли дважды – во время наступления войск Наполеона и перед революцией семнадцатого года.

– Ничего не нашлось? – не утерпела я.

– Всплыло одно кольцо, про которое ты слышала, – сказал Иван Захарович. – Это из того, что было потеряно перед революцией. Его делал прадед Аркадия Зиновьевича, его носили на оценку Аркадию Зиновьевичу. Лично Глинских. Пока больше ничего.

Далее Иван Захарович сообщил, что богатства, спрятанные от большевиков, должны были дожидаться наследников в известном мне подземелье. Виктор Анатольевич Глинских до подземелья добрался. По всей вероятности, случайно. Украсил свой дом самыми ценными экспонатами. Кое-что продал. Остальное оставил лежать до лучших времен. Продавал – или менял на другие – через художественную галерею известной мне Аллы Николаевны, с которой был знаком давно и к которой часто обращался за консультацией.

– Вы с ней разговаривали? – спросила я.

Иван Захарович поведал собравшимся, что Алла свет Николаевна в настоящий момент находится в Париже на международной выставке, на которую отбыла в четверг на прошлой неделе. Именно поэтому она и не присутствовала на пышных похоронах господина Балаева, к настоящему моменту воскресшего. Пока с ней поговорить не удалось. На выставку она собиралась давно, и в ее отбытии нет ничего странного. Вернуться должна завтра.

Но Аллу мы оставим на потом. Сейчас речь не о ней, а о драгоценностях Беловозовых-Шумских.

Часть была закопана в земле на территории усадьбы по пути на Москву и так и не найдена. Другую, как поведал Николя во время допроса с пристрастием, спрятали в известном нам с господином Балаевым подземелье.

– И?! – хором спросили мы с Татьяной.

– Мои мальчики перерыли там все вдоль и поперек, – сообщил Иван Захарович. – Нет там ничего. Банкир ее откопал. Тем более раз носил к старому Аркаше одно из колец.

– Каким образом ему пришло в голову копать там землю? – спросила я. – Да, он случайно обнаружил механизм, открывающий вход в подземелье. Допускаю. Он забрал оттуда самые ценные картины, канделябры, посуду и что он там еще прикарманил. Но драгоценности, во-первых, – вещи некрупные. Во-вторых, они не лежали на поверхности, если я правильно поняла.

– Может, за эти годы осел грунт, – высказал предположение Иван Захарович. – Может, во время одного из наводнений там стояла вода и верхнюю часть грунта смыло. Может, одна какая-то вещица была закопана неглубоко. Как я понимаю, Беловозовы-Шумские торопились. А найдя одну вещицу, банкир стал копать дальше. Давайте примем как факт, что он драгоценности нашел. Иначе куда бы они делись? Они ведь должны были быть. Оснований не верить Николя у меня нет. Он выдал все, что знал. А эта информация у него в семье передавалась из поколения в поколение. И он сюда приехал в первую очередь за драгоценностями. Члены научного общества, размещавшегося в особняке Беловозовых-Шумских, ни про какие подземелья не слышали. Потом особняк приватизировал Глинских. Значит, вещицы нашел он. Вопрос в том, куда дел их.

– А сам он где? – спросила я.

– Ищем, – с улыбочкой сообщил Иван Захарович. – Но речь сейчас о другом. О китайских реликвиях, когда-то принадлежавших китайскому императору. – И он поклонился китайцам. Те тут же поклонились в ответ и дружно закивали.

– Китайские реликвии были среди драгоценностей Беловозовых-Шумских, которые они спрятали под особняком?

– Неизвестно, – развел руками Иван Захарович. – И спросить не у кого. Но эти перстни какое-то время находились у Беловозовых-Шумских.

– А Николя-то что говорит?

– Он ни про какие китайские реликвии не слышал. Может, Беловозовы-Шумские считали те перстни со змейками просто кольцами. Откуда непосвященному человеку знать про реликвии? Перстни и перстни. Змейки и змейки.

Тут в разговор вступил старший из китайцев – сам Франк Ли. Говорил он на хорошем английском. Франк Ли сообщил, что в свое время выяснил ситуацию на рынках России – после того как у нас пал железный занавес и поток богатств хлынул на Запад. Потом он нашел постоянных партнеров – он поклонился в сторону Ивана Захаровича и Балаева. Иван Захарович и Балаев расплылись в широких улыбках и поклонились в ответ.

– Скорее всего, Глинских нашел и драгоценности графини, и наши реликвии в одном месте, – сказал Франк Ли. – В подземелье. Может, и нет. Были ли свидетели? Может, да. Та девушка, труп которой вы видели в подземелье. Может, и вторая, убитая у рояля, тоже что-то видела. Поэтому и погибла. Сейчас мы ищем банкира. Но в первую очередь нам нужен не он, а драгоценности.

– А что сказал Николя об их количестве? – спросила я. – Неужели Беловозовы-Шумские оставили тут столько драгоценностей, что банкир рискнул бросить…

– Добро из подвала? – хмыкнул Иван Захарович. – Конечно, одних драгоценностей на всю оставшуюся жизнь не хватит. Но банкир, как и многие наши современники, научен горьким опытом предков – в частности, первых владельцев его особняка, которые уехали, оставив в подземелье накопленное несколькими поколениями графов. Конечно, он регулярно переводил средства за границу. Какой идиот будет хранить деньги в этой стране, даже если у него и есть свой банк? Так что – не сомневаюсь – жить ему есть на что. Но сбежал он по вполне определенной причине. Под ним горела земля. Слишком много он тут накуролесил.

И посмотрел на Балаева. Я тоже посмотрела на моего товарища по несчастью и спросила, кого же взорвали вместо него в его машине.

– Моего двоюродного брата, – сказал Балаев.

– Но сотрудники банка… Неужели Глинских приказал им всем опознать вас и…

– Во-первых, мы были похожи внешне, – сообщил Балаев. – Во-вторых, у нас одна фамилия. В-третьих, мы вместе вели все дела и часто пользовались одной машиной – для представительских целей. Так у нас, конечно, есть по нескольку машин. А этот «Мерседес» постоянно стоит у моего центрального магазина. Как и Глинских на встречи всегда ездил на точно таком же «Мерседесе». Брат поехал на запланированную встречу вместо меня. Хотя всегда ездил я. Глинских хотел избавиться от нас обоих. Или… от одного, а меня сделать в подземелье ручным. Может, чтобы я подписал какие-то бумаги, а потом бы он меня убил. Но ситуация изменилась, и он пустил газ.