Бриз
Шрифт:
– Адриан Николя Дюмон никогда не извиняется, – зарычал мужчин, резко повернувшись и нависнув над ней так, что в салоне автомобиля не стало хватать воздуха.
Ноздри Кристины заполнили аромат дорогого мужского одеколона и лосьона после бритья. Она со скрытым страхом взглянула на находившееся в опасной близости от неё губы мужчины. Тонкие. Плотно сжатые, выдававшие его нервозность.
Боже, неужели из-за всех бед, свалившихся на нее, у нее появились проблемы с сердцем? Почему оно бьется так быстро?
Девушка попыталась отодвинуться, но не сумела даже рукой пошевелить. Только сейчас она поняла, что прижата тяжелым мужским телом к спинке сиденья, и со стороны все выглядело так, словно…
– Что вы себе позволяете? – взвизгнула Кристина, силясь оттолкнуть от себя нависшего над ней мужчину. Адриан так пристально вглядывался в её лицо, что внизу ее живота разлилось странное тепло. А когда она ощутила его горячее дыхание, обжигающее её щеку, это тепло сменилось настоящим жаром.
– Ты не будешь извиниться? – Раздался прямо возле её уха сипловатый шёпот Адриана, и Кристина почувствовала, как волосы на ее затылке встали дыбом от звука его голоса с необычной хрипотцой.
– После вас, Ваше Величество, – слабо пробормотала Кристина, и ей показалось, что мужской аромат проник в легкие, в каждую клеточку ее тела. От волнения она проглотила вдруг подкативший ком к горлу.
Прежде чем она успела догадаться, какое действие собирается предпринять ее опекун, теплые губы скользнули по ее щеке, обдав кожу неизведанным пламенем, до сих пор никогда не настигавшим ее.
– Не в моих правилах поднимать руку на женщин, – мрачно сообщил побледневшей девушке Адриан. – Ты ударила меня в левую щеку, оставив след своей ладони, и я не остался в долгу, Кристина Ферро. Я тоже оставил след на твоей щеке с одной лишь разницей. Я сделал это губами.
Резко отстранившись от нее, он, как ни в чем не бывало, завёл двигатель, и машина плавно двинулась с места. Однако для Кристины минуты замедлили свой ход, сливаясь воедино и не позволяя ей свободно выдохнуть.
– Как вы... могли... меня поцеловать? – ошарашенно проговорила девушка – сказала она это, скорее, самой себе, но слова непроизвольно вылетели с ее губ. Как он додумался поступить столь нагло?
Она ожидала от него ответного удара, криков – чего угодно, но не поцелуя! Почему он избрал именно такой способа наказания за ее непозволительную дерзость?
Она провела пальцами по покрасневшей щеке, сокрушаясь над тем, что всего лишь один поцелуй напрочь перепутал ее мысли, выкрал из ее головы весь словарный запас и оказал на ее тело эффект взорвавшейся бомбы – оглушительный, сотрясающий до глубины души!
А Адриан, сильнее надавив на газ, молча уставился на дорогу и даже не пытался взглянуть на краснеющую девушку. Чего таить, он был ошарашен тем, что вытворил, так как не намеревался даже касаться ее...
Черт побери, будь неладна эта девчонка! Будь прокляты эти глаза, затуманившие на мгновение его рассудок! Отныне, кроме ненависти и презрения к ней, он ничего не допустит в свое сердце! Никогда!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Проблески света
Долгожданный сон никак не шел к ней. Царство Морфея отвергало ее попытки погрузиться в забвение и обрекало ее на долгие и беспокойные думки, которые преследовали её по пятам и, вторгаясь в голову, не давали даже задремать.
Кристина, судорожно вздохнув, откинула полог одеяла и поднялась на ноги. Хватит пытаться, всё равно ничего не выйдет!
Она не могла уснуть... И даже когда часы пробили два раза, она продолжала, не мигая, глядеть в темный потолок и размышлять о том, что произошло с ней прошлым вечером. Невольно проведя пальцами по щеке, девушка невольно вздрогнула от воспоминаний о его поцелуе.
Запретный, неправильный, из ряда вон выходящий и совсем не желанный поцелуй напрочь украл ее сон. Да, именно Адриан виноват в ее бессоннице! Точно так же, как был виновен в отсутствии у нее аппетита. Что же творится с ней, в конце концов?
Ее и раньше целовали в щеку, особенно в детстве. Только предательский внутренний голос шептал, что это был не простой поцелуй.
Никто и никогда не вкладывал в обычное лёгкое прикосновение губами потайной смысл и непонятное темное желание, нашедшее в ней отклик. Что таить, у нее была возможность оттолкнуть его, воспротивиться ему, но вместо этого она просто застыла и позволила мужским бесстыжим губам заскользить по ее коже, обжигая невидимым огнем.
Огонь, исходящий от князя Адриана Николя Дюмона, наводил на нее не только страх и ужас, но и еще нечто такое, отчего ее сердце, замедляя на мгновение ход, вновь пускалось в бешеный пляс.
Это совсем нехорошо, что она реагирует так на злого опекуна! Кристина должна ненавидеть, презирать его, всячески противостоять ему и не разрешать касаться ее. А она так легко позволила поцеловать себя, пусть этот поцелуй и предназначался для наказания.
– Я ненавижу его, – твердо проговорила Кристина, глядя в стоящее напротив зеркало, словно хотела убедить саму себя в собственных словах.
В отражении она видела свой хрупкий силуэт, освещенный слабым светом, идущим от ночной лампы на тумбочке. Пока мать была с ней, девушка не боялась темноты. Но после трагедии Кристина просто не могла находиться во мраке, поэтому она всегда оставляла включенный ночник в комнате, когда ложилась спать.
– Я ненавижу его, – повторила Кристина. – Ненавижу его грубость, с которой он разговаривает со мной! Ненавижу его невыносимый характер, который он проявляет на мне! Я ненавижу Адриана Николя Дюмона за то, что он губит мою мечту и не дает исполнить клятву!
Досчитав мысленно до пяти, девушка бесшумно вышла из спальни и направилась странствовать по второму этажу. Она не сможет сбежать из этого дома, даже если попытается, ведь предупрежденная о ее прошлой выходке охрана, окружавшая особняк Дюмона, не даст ей сделать ни шагу от дома. Но она так устала бессмысленно лежать на кровати без сна, что решила провести ночную экскурсию по особняку, осмотреть коридоры с высокими потолками, расположение спален и кладовых помещений. Утром или днем ей вряд ли удастся спокойно побродить по этому замку, слишком уж пристальное внимание оказывают слуги ее персоне, в том числе и Луиза. Эта старушка казалась Кристине приятной и милой, наверное, она была единственным порядочным и добрым человеком в этом доме. Тем не менее, даже она получила распоряжение наблюдать за ней с утра до вечера.
Неожиданно Кристину привлек шорох, и она обернулась, заметив приоткрытую дверь спальни в дальнем конце коридора. Если верить рассказам Луизы, спальни братьев Дюмон находились на нижнем этаже, а комнаты прислуги – на цокольном. Тогда кто живет там? Подгоняемая любопытством и интересом, Кристина сделала несколько шагов вперед и, уверившись, что никого нет позади, прошмыгнула внутрь.
В комнате витал противный запах алкоголя и табака, и Кристина, найдя в темноте на стене выключатель, озарила спальню светом. Но то, что перед ней предстало, заставило её икнуть от испуга. Желтые обои с рисунками животных из мультфильмов, шкафы и полки, обставленные детскими игрушками, а в самом центре стояла детская кроватка с ярким малиновым балдахином, но тот, кто сидел в кресле возле нее, поверг ее в шок.