Чтение онлайн

Михаил посмотрел благодарно на Ли Чена: тот кивнул ему незаметно.

– Это так ты сейчас говоришь… А потом? Если я захочу взять тебя в жены? Тебе вдруг что-то не понравится, и ты тут же побежишь к маме с папой?!

– Нет… Никогда… Прости меня… Я очень хочу, чтобы ты был моим мужем! – и тихо добавила. – Ты победил…

И Нина бросилась собирать выброшенные Михаилом цветы.

Родители, неожиданно поняв то, что сейчас здесь произошло, улыбались и обнимались. Ли Чен хитро прищурившись, кивнул другу.

Когда же Нина вернула букет цветов Михаилу, тот подарил ей букет, взял её за руку и повёл к отцу с матерью.

– Николай Сергеевич и Варвара Спиридоновна, я прошу руки вашей дочери!

Те немедленно согласились, уже совсем отчаявшись на счастливый конец. За столом было весело и хорошо всем: помолвка состоялась!

В конце вечера отец Нины, наконец, поняв, кто так хитроумно руководил всей этой победоносной войной, налил вина в бокал и подошёл Ли Чену. – Спасибо, тебе, друг!

И крепко по-русски пожал ему руку. Как и следовало ожидать, Ли Чен от вина отказался, поклонившись ему за оказанный почёт. Однако не избежал поцелуя в щёку от матери Михаила…

Вечером, погадав на своих палочках, Ли Чен назвал наиболее благоприятную дату бракосочетания.

Глаза мои открылись сами собой. Я даже не заметил, что улыбаюсь, но последнее событие поставило меня в тупик.

– Во древность… Они чего там с ума посходили? Вычислять день наиболее благоприятный для бракосочетания? Да, кто же у нас будет это делать? Вся эта чертовщина у нас в полном запрете! У нас два дня для этого есть – суббота и воскресение, какие уж тут расчёты! – с усмешкой подумал я о том, что от дня бракосочетания может зависеть будущее семьи. Неожиданно мне в голову пришла странная мысль. – А если бы я с Вероникой выбрал другой день бракосочетания, что-то бы изменилось?

И, подумав, засомневался. – Едва ли…

Но какой-то камушек всё-таки в моей головушке застрял. – А я вот дальше, если удастся, посмотрю, какая жизнь будет у моего предка!

«г. Полевской, январь 1876 года.

У меня 28 июля (в один день со мной!) родился сын. Назвали его Алёшкой. Мы оба с Ниной довольны и счастливы! Плохо одно, мне придётся ехать в Кобдо торговать, хоть очень не хочется. Так плохи наши дела. Но оставить ни с чем жену и сына теперь не могу: ехать всё же придётся!»

Смотрю на огонь и представляю, как это всё происходит…

Михаил в сопровождении Ли Чена торопился из Новониколаевска в Полевской, где его жена должна была вот-вот родить. Жизнь в двух городах (он – в Новониколаевске, она – в Полевском) потребовала частых поездок к жене и, как следствие, дела пошли плохо: недогляд, воровство, да и спрос на его товар поубавился. По просьбе Нины погостить у родителей, он её на время оставил там, а сам периодически навещал. Когда же Нина сообщила о своей беременности, решил оставить её там до рождения ребёнка.

Он ввалился в дом, когда часы с кукушкой отметили пять утра часов. Всё Дубовцевы и Муралины ещё с вечера находились на ногах из-за начавшихся схваток. Но вместе с акушеркой трудилась в поте лица лишь Варвара Спиридоновна. Поэтому приезд Михаила был для всех приятной неожиданностью.

– Мишенька, сынок, хорошо, что ты приехал… Она рожает! И страдает… – волнуясь, мать бросилась к сыну, целуя его в обе щёки.

– А мне можно к ней? – он на цыпочках пошёл было к двери, но, увидев, как взметнулись в верх обе руки матери, остановился.

– Ты что? Вдруг занесёшь какую-то заразу?!

Вздохнув, он снял дорожную одежду, и подсел к печке.

Скоро из соседней комнаты раздался пронзительный и долгий женский крик, а следом подал голос ребёнок. А ещё спустя некоторое время вышла и Варвара Спиридоновна.

– Мужик! – с подъёмом устало произнесла она, победно оглядевшись. Увидев вставшего Михаила, улыбнулась ему. – Мишенька, поздравляю… У тебя – сын!

Повернулась и вскоре вышла с ребенком на руках. Дрожащими от нежности руками, Михаил принял ребёнка, который тут же закричал.

– Да ты не плачь… Это же я, отец твой! – нежно и ласково с трудом он произнёс новое для него и очень важное слово.

И ребенок, словно услышав его, вдруг перестал плакать, вызвав бурный восторг окружающих и тихий – счастливого отца.

– Батьку признал! – Варвара Спиридоновна осторожно взяла внука, и ещё раз подняв его всем на обозрение, удалилась в комнату матери.

Когда вышла акушерка, новоявленный и счастливый папаша бросился к ней. – Можно?

И столько просьбы было в его глазах, что акушерка не устояла, усмехнулась и махнула рукой. – Да иди ужо… Чё с вами изделашь…

В комнате на кровати лежала счастливая и уставшая Нина, скорее почувствовавшая, чем увидевшая зашедшего мужа. Варвара Спиридоновна убирала повсюду разбросанные тряпки и бросала их в тазик.

– Мишенька, у нас теперь есть сынок! – молодая мать, счастливая оттого, что всё самое тяжёлое теперь уже позади, получив за это в награду крепкого малыша, уверенно сосущего при отце её грудь, улыбалась мужу. – Как хорошо… Ты приехал! Мама мне сказала…

– Отдыхай, родная… Спасибо тебе за сына! Давай, назовём его Алёшкой… – поцеловав её в губы, счастливый отец вышел из комнаты.

Нина кивнула и закрыла глаза.

В послеродовой сутолоке родственников Михаила был ещё один человек, который всё видел и замечал. Даже записал дату и время рождения: 28 июля 1876 года, 5 часов утра. Пожалуй, он был больше всех доволен: раз род Дубовцевых продолжается, значит, дело, которому он служит, укрепляется! И грустен: если род Дубовцевых увеличился, значит и род врагов стал больше. А, значит, вся борьба ещё впереди! А он теперь в ответе уже за двух Дубовцевых…

Михаил и Алексей прошли в кабинет и долго совещались. По лицу вышедшего из кабинета Михаила Ли Чен сразу же понял, что надвигаются тяжелые дни.

Вечером Михаил вошел в комнату жены и сел на кровать.

– Родная, я тебе должен сказать… Видно мне придётся поехать ненадолго поторговать в Кобдо… Так плохи наши дела и в Новониколаевске и здесь! – он обнял её и поцеловал, увидев слёзы на глазах жены.

– И когда? – она знала характер мужа: если решил – так и поступит! – Ой, страшно, мне, что-то, Мишенька… Очень страшно! А Ли Чен с тобой поедет?

– Конечно! Как же я без него… – он гладил волосы жены, успокаивая её.

– Ты, уж, поберегись! А за нас не беспокойся… Мы с Алёшкой тут будем папку дожидаться!