Брод через Великую реку. Книга 2
Шрифт:
Силы опять его покинули, глаза закрылись, хотя в душе стало очень хорошо. – Значит, сын нашёл меня… А эти хорошие люди откачали… Сынок… Нина… Я очень люблю вас…
И одинокая слеза скатилась по небритой щеке…
Когда он проснулся в очередной раз, рядом сидела Нина и смотрела на него своими ясными глазами. Поодаль и сзади стоял Алёшка и эта девочка-подросток. А ещё дальше – таёжный друг сына Николашка, его отец и мать. Он попытался поднять голову, но не смог: всё тело его было заковано во что-то твёрдое, но тёплое и приятное.
– Ну-ну, непоседа… – улыбаясь, произнесла Нина. – Хоть один разок над тобой покомандую, пока ты в глине! Очнулся, родненький… И чего тебя понесло куда-то в тайгу?
Словно молнией ударило в голову Михаила. – А как же Богомол? Я его спрятал или нет?
И обмяк, вспомнив, как руками загребал яму с ненавистным ларцем. – Значит, всё-таки спрятал! Тогда можно и подлечиться…
Тетрадь закончилась… Какое-то странное чувство вдруг охватило меня. Прокатившаяся вихрем жизнь нескольких моих предков заставляла задуматься над всем тем, что окружало меня. – А, может, это было тогда, очень давно? И с нами не имеет ничего общего?
Однако вся эта мистическая мишура меня совсем не трогала, и голова искала другое и более важное. – Брошка… Она, наверное, должна стоить миллионы!
С этого момента во мне что-то перевернулось, и в голову пришла достаточно конкретная мысль. – А что если кто-то из этих записок ищет то место, где спрятана брошка? И это место описано в одной из тетрадей?
Чем больше я раздумывал над этим, тем больше хотелось узнать, что же было дальше и страшнее придумавались картины. И возник один очень важный вопрос. – Кто это может быть?
Ещё когда вытаскивал вторую тетрадь, я обратил внимание на то, что она как-то странно прилипла к третьей, которую сразу и не заметил. Тогда разбираться во всём мне не захотелось, но теперь волей-неволей пришлось. Когда же вытащил вторую тетрадь из папки, моему удивлению не было предела – большая часть обложки тетради была сгоревшей, остальная – черно-копченой. Первый лист на одну четверть представлял серо-копченый кусок записи, а остального не было. Второй лист только на одну треть остался целым, остальной части листа не было совсем. Остальные листы местами подгорели.
– Ничего себе… Это что же такое с ним стало? – пробормотал я с удивлением рассматривая. – В огне печной трубы дома он побывал, что ли?
Подумав, что тетради лежали в тайнике у печной трубы и печной огонь мог как-то попадать туда и повредить тетрадь, успокоился и открыл то, что осталось от записей во второй тетради.
Часть 2. Дневник Алексея
Глава 1. Алексей и Селивон
1.
«Тайга вверх по реке Мана, июнь 1910 год.
По совету отца стал вести дневник. Я – геолог! Встреча с Веркой-охотницей на Мане у остяков. Учу её говорить, читать, писать. Похоже я влюбился… Женюсь! И родители согласны. Медовый месяц мы с Верой провели в тайге. Ли Чен предупредил – слуга Богомола близко!»
– Так, так… Вот и прадед с прабабкой появились… – подумал я, находясь по-прежнему под гипнозом Пашки, и улыбнулся довольно. – Вот, значит, где вы встретились…
– Алёшка, может, хватит бегать по тайге? – улыбаясь, спросила Алексея Нина Николаевна, когда сын, закончив Горное училище в Екатеринбурге, вернулся в Новониколаевск инженером-геологом. – Ведь стареем… Пора кому-то осваивать торговое дело. Кто нам с отцом на смену придёт?
– Мам, да ты чего? Какие же вы старые? – отшучивался Алексей, собираясь в тайгу, по которой уже успел соскучиться. – Да и не могу я: уже принят на работу геологом и задание имею… Ты же сама хотела, чтобы я был геологом! Вот я и выучился…
Нина Николаевна вздохнула: всё это было действительно так. Но сейчас было так не охота его отпускать куда-то в тайгу. И обняв и поцеловав сына, перекрестила незаметно.
Алексей аккуратно зарисовывал на карту один за другим утёсы и береговую линию реки Маны, помечая, из каких пород состоят эти утёсы. Он собирал разные минералы для отчёта и размещал их по мешочкам, делая пометки. От близкого выстрела он вздрогнул и тут же повернулся: недалеко от него стояла невысокая девушка лет шестнадцати – семнадцати в куклянке и кысах с дымящимся от выстрела ружьём. Рядом с ней стояла дымчато-серая лайка и внимательно смотрела куда-то рядом с Алексеем. Переведя взгляд на это место, он увидел большую гадюку, дёргающуюся в предсмертных конвульсиях.
Неожиданно лайка, сделав небольшой прыжок вперёд, опять зарычала. Девушка, быстро вскинув ружьё, выстрелила и в воздухе, подпрыгнув и извиваясь всем телом в своём последнем прыжке, показалась ещё одна большая гадюка.
Не обращая внимания на Алексея, девушка ещё несколько раз выстрелила в таких же больших змей, и ещё ждала их появления.
Теперь у Алексея появилась возможность получше рассмотреть эту девушку.
– Чёрные волосы, круглое лицо. Не иначе – остячка! – подумал он. – А глаза большие, как у наших девок…
– Ты кто? – спросил он, видя, что охотница направляется к нему.
– Я Верка, однако. А ты? Зачем стусис, змей созываес? Зить надоело? У них сяз свадьбы…
– Верка… Верка… – Алексей напряг память. Только одна Верка – охотница была знакома ему, и это была маленькая сестра его друга Николашки. Но ведь в последний раз он её видел четыре года назад. – А ты не Николашкина сестра будешь?
– Его! А ты, никак, Алёсыка? Плиехал? Токо и научился стусять по камням?
Ещё один выстрел Верки – охотницы ясно дал ему понять, что гадюки не шутят. И он поднялся на утёс к охотнице. Они ушли с опасного места и развели костёр, на котором охотница тут же начала готовить еду. Он смотрел на девушку и понимал, что такую искусницу больше не может называть Верка.
– Вера, сколько тебе лет? – неожиданно спросил Алексей, поужинав жареным зайцем.
– Много… – задумчиво ответила та, зажаривая подстреленного зайца на костре. – А как твоя отеса? Зив-здолов?
– Да… И часто тебя с родителями вспоминает… Они живы? А ты не похожа на остячку…
– Мать мой лусская… Тли года назад в тайге плопали с отеса… Мне потома сказали, они убиты ланеный медведь. Вот мы с Николаской остались…
– А где Николашка?
– А чо ему сдеетси, в тайгу посла…