Чтение онлайн

Механики, авиаспециалисты, воины авиатыла в трудных условиях работы безупречно готовили авиационную технику. Бывало, возвратится перед вечером с боевого задания изрешеченный осколками самолет, а техники, авиаремонтники за ночь восстановят его. К утру самолет уже в строю, и снова — в полет.

На земле и в воздухе авиаторы отдавали все для скорейшего разгрома врага. И труженики тыла ничего не жалели для фронта. Из газет, радио летчики знали о трудовых победах коллективов заводов, фабрик, колхозов и совхозов.

В нашей части был второй самолет, приобретенный на личные сбережения колхозника Ферапонта Головатого. Исправно нес боевую службу и самолет — подарок колхозника Николая Жадана. Сражалась целая эскадрилья на машинах, купленных на средства трудящихся Ростова-на-Дону. Все это красноречиво говорило о единстве армии и народа!

С первых же дней наступления для летчиков, для всех авиаторов не было передышки. Бои приобретали все больший накал. С начала прорыва обороны и до 27 июля, когда освободили Львов, летчики 2-й воздушной армии совершили свыше 30 500 боевых вылетов. Количество уничтоженных на земле и в воздухе вражеских самолетов возросло до 350.

А воздушные бои продолжались еще с большим ожесточением. В конце июля они уже шли на Сане, затем на Висле. Это были бои, обеспечившие успех всей Львовско-Сандомирской операции.

В ясный летний день я еду по дорогам Львовщины. Давно отгремели бои с фашистскими захватчиками. Кажется, нет и в помине следов войны на этой земле. Повсюду в раскинувшихся вдоль шоссе селах и местечках — новые дома. Порадовал меня своими новостройками и разросшийся, помолодевший Золочев.

С этим городом, который находится между Тернополем и Львовом, у меня связаны особенно яркие воспоминания.

Осенью тридцать девятого года вместе с воинами моего танкового соединения я участвовал в освободительном походе на Западную Украину. Неизмеримым было счастье трудовых людей этого края, сбросивших гнет помещиков и капиталистов. И безграничной — наша радость, радость советских воинов, выполнивших братский долг, подавших руку помощи западноукраинским трудящимся.

В канун нападения фашистской Германии я служил в одном из гарнизонов на Львовщине. Часто приходилось мне бывать в Золочеве и его окрестностях, где мы проводили полевые занятия, тактические учения. А в тот тревожный день 22 июня наша 10-я танковая дивизия, в 19-м полку которой я командовал батальоном, вместе с другими соединениями вступила в бой с фашистскими полчищами.

Никогда не забудутся те первые схватки, когда мы дрались с превосходящим в силах врагом.

Помню, как в районе Радехова, уже захваченного фашистами, вывел я свой танковый батальон на огневой рубеж. На вооружении у нас находились тяжелые танки «КВ». У них прочная броня, однако малая скорость и слабая маневренность. Да и таких машин не хватало. Преобладали средние, легкие танки устаревших конструкций. Мы с завистью смотрели на «Т-34», которых было считанное количество: наша промышленность только начала их выпускать.

И вот «КВ» моего батальона идут в атаку. Противник встретил их ливнем огня. Это заговорили орудия врага, не обнаруженные нашей разведкой. А потом из укрытий хлынули немецкие танки. Загорелся один «КВ», второй, третий… Большие потери понес батальон. Отбросить врага не удалось. «Вот так, Захар, две батареи противника уничтожил, а сколько своих танков не досчитался? — ругал я тогда сам себя. — Надо учиться бить врага, учиться воевать…»

С чувством досады и горечи отступали мы на восток, до последней возможности защищая каждый рубеж, каждую пядь родной земли. Отходили, твердо заявляя: «Мы скоро вернемся!»

Те неравные июньские бои вспомнились нынче. Да, тяжелые нам выпали тогда испытания. Много было суровых этапов проверки нашей стойкости, воли и мужества, прежде чем вернулись мы вновь туда, где началась война. Вернулись окрепшими, закаленными в битвах под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге, на Днепре. Мы научились бить врага по всем правилам военного искусства. И хотя, отступая на запад, враг оказывал ожесточенное сопротивление, мы сражались в едином порыве: «Вперед!»

Нелегкая обстановка сложилась при прорыве вражеской обороны на львовском направлении. Первые атаки советских войск не принесли успеха. Крепка была оборона противника. Но на одном узком участке наши славные пехотинцы при поддержке артиллерии вклинились в укрепленные позиции гитлеровцев. В наметившуюся брешь вместе с пехотой пошли танки. Двинулась вперед и вверенная мне 56-я гвардейская танковая бригада.

То, что я до войны нес службу в этих местах и сражался с гитлеровцами здесь в сорок первом, давало мне право идти сейчас первым.

Местность в районе села Колтов, где наметилась брешь в обороне врага и куда устремились танки бригады, сильно пересеченная. Овраги, холмы, рощи, леса, болота… Может, потому и удалось углубиться здесь в оборону противника, что гитлеровцы считали эти места непроходимыми для боевой техники и меньше укрепляли данный рубеж. Я говорю «меньше» по сравнению с другими участками обороны. А вообще-то и на колтовских холмах враг прочно укрепился, хорошо замаскировав огневые средства. Мы шли буквально сквозь огонь. Указываю танкам маршрут по трудным, но знакомым мне дорогам. То и дело ведем бои с засадами, опорными пунктами противника. Вот снова двигавшиеся впереди танки взвода гвардии младшего лейтенанта Гордиенко остановились. Сваленные деревья, словно длинный ледяной торос, выросли на пути.

Комбат докладывает о встретившемся препятствии. Да, торос из бревен тянется на сотни метров. С одной и другой стороны — непроходимое болото.

— А скажите мне, хлопцы, — обращаюсь к танкистам, — из чего наши танки?

— Из стали и брони! — отвечают они.

— Верно, братцы! Так что же, мы вот этот завал не преодолеем?! Ударим по нему!

З. К. Слюсаренко среди жителей села Колтов. Июль, 1971 г.

Отошли танки чуть назад. По команде разрядили пушки, наведенные в один участок препятствия. Бревна разлетелись, раздвинулись. Машина Гордиенко берет разгон и идет на уменьшившуюся гору колод. И сразу несколько танков на той стороне вступают в схватку с вражескими артиллеристами, занимавшими огневые позиции вблизи.

— Путь свободен! — передаю по рации командарму.

Но не надолго. Снова разворачиваем танки для боя с крупной засадой «тигров» и «фердинандов». Завязалась дуэль. Наши «тридцатьчетверки» одну за другой подожгли четыре вражеских машины. В этой схватке погиб комбат Алексеев. Он всегда первым шел в атаку. И сейчас, подбив «тигра», он вел машину дальше. Вражеский снаряд угодил в борт, и танк мгновенно был охвачен пламенем.

Бой продолжался. Вновь отличился сноровкой и храбростью лейтенант Гордиенко. Экипажу Гордиенко на своем фланге довелось сдерживать до десяти немецких танков. И они справились с этой задачей. Находясь на отдаленной дистанции от противника, танк, меняя позицию, периодически выскакивал на высотку и метко бил по вражеским машинам. Так один за другим были подбиты шесть танков противника. Гитлеровцы и не догадывались, сколько машин ведут по ним огонь, считая, что за этой высоткой находилась целая танковая рота.

Когда у Гордиенко кончились снаряды, он с экипажем, вооружившись пулеметом, автоматами, занял оборону близ танка, чтобы отразить атаку вражеской пехоты. Вскоре подоспели другие батальоны бригады на помощь танкистам, выдержавшим напор превосходящего по силам врага.

Это был трудный путь. Полоса продвижения в обороне врага оставалась узкой и со всех сторон простреливалась. За нашей бригадой сквозь такой же сплошной огонь шли другие части 3-й гвардейской танковой армии.

Мы получили приказ перерезать дорогу Львов — Красне, захватить железнодорожную станцию Куткор. Советуюсь с замполитом, начальником штаба: кого послать брать Куткор? Выбор пал на роту гвардии старшего лейтенанта Галея Шамсутдинова. Этот волевой, горячий танкист, родом из Татарии, всегда отличался упорством в бою.