Чтение онлайн

21 июля мы встретились с превосходящей по численности группой гитлеровцев.

Мне хорошо запомнился тот жаркий, трудный бой.

Ночью мы прибыли к перекрестку дорог и заняли огневые позиции на ржаном поле. Светало. Впереди виднелись высокие холмы, покрытые лесом, здесь, у развилки, стеной стояли вековые липы.

Только взошло солнце, противник атаковал нас небольшими группами, как бы ведя разведку боем. Но часам к семи утра обстановка стала накаляться. Гитлеровцы двинулись тремя колоннами. В средней — машины, повозки, танки. В двух боковых — пехота, бронетранспортеры. Колонна с бронетранспортерами, пехотой и несколькими танками направлялась прямо на нас, на автостраду.

Группа воинов артиллерийского дивизиона имени Комсомола Удмуртии (справа налево): И Телятников, К. Вахрушев, Б. Рогалев, С. Макогончук, В. Кайдалев

Мы выкатываем 76-мм орудия на прямую наводку. Считанные минуты — и уже гремят выстрелы. Разорвавшийся неподалеку вражеский снаряд обдал болотом и землей наш расчет. От взрывной волны упал заряжающий Кульбышев. Кривясь от боли, он все же поднимается, стряхивает с себя землю. На лице улыбка. Еще бы! С того света вернулся! Осколки пощадили его.

А на правом фланге болванка, выпущенная «тигром», перевернула пушку. Есть убитые, раненые. Туда подбежал замполит Попов. Обстановка еще больше усложняется. Фашисты напирают, нащупав участок с разбитым орудием. Артиллеристы берутся за пулеметы, автоматы. Замполит Попов ведет их в контратаку.

Вовремя подоспели стрелковые подразделения дивизии. Они ударили противнику во фланг.

— Поддержим артиллеристов! — кричит лейтенант-пехотинец.

Маленькая ирония. Но все правильно. Обычно мы, артиллеристы, поддерживаем пехоту. А сейчас вышло так, что пехотинцы поддержали нас в трудный момент боя. Как говорится, долг платежом красен.

А накал боя все больше нарастал. Били орудия разных систем и калибров, минометы, били пушки «тридцатьчетверок». В громовые раскаты нашего оружия вплетались залпы пушек «тигров», «пантер», немецких штурмовых орудий. Сожженные домики в поселке и примыкающих к нему хуторах, иссеченные сады, рощи, изуродованная осколками дорога, вытоптанные хлеба дополняли ужасную картину поля боя.

Немецкие транспортные самолеты сбрасывали на парашютах ящики с оружием, патронами, тюки с продовольствием для своих окруженных войск. Но это была уже напрасная помощь.

Центральной колонне противника удалось приблизиться к железнодорожной станции. Туда устремился наш дивизион. Встав прямо на асфальте, расчеты ударили по гитлеровцам, рвавшимся к станции. В воздухе появилась группа «илов» и начала заходить на батарею, приняв нас за противника. Но орудийные расчеты метнули зеленые ракеты в направлении врага. Обстановка для штурмовиков прояснилась.

После этого появился подполковник авиации с двумя солдатами и радиостанцией. Облюбовав окопчик, подполковник вскоре оттуда скомандовал: «Соколы! Я — Земля! Поворачивай на станцию!» А другим экипажам приказывал: «Бей по холмам!», «По танкам, что у окраины поселка!» И штурмовики уверенно и точно выполняли команды, которые подавались с земли.

Летчики работали расчетливо, уверенно. Одни уходили, другие приближались к целям. Потом подходили новые «шестерки», «девятки». Казалось, потемнело в небе от наших самолетов. Ощутимой была их помощь.

Ушли самолеты, а гитлеровцы, еще несколько часов назад так воинственно настроенные, поднимались с земли, вылезали из кюветов, выходили из-за станционных строений с поднятыми руками. Сначала одиночками, затем группами, потом огромными толпами. Шли без оружия. Молодые и пожилые. Многие пытались говорить, что-то кричали. Отчетливо можно было разобрать фразу «Гитлер капут!» Построенные в колонны, вражеские солдаты и офицеры отправлялись в плен.

Оставаясь на старых огневых, у перекрестка дорог, вечером в записной книжке я сделал запись: «21 июля 1944 года. Моя трофейная пушка выпустила 190 трофейных снарядов. Снарядами врага били по врагу, участвуя в завершении разгрома бродовской группировки гитлеровцев».

На следующий день комдив А. А. Краснов по случаю ликвидации остатков вражеских войск, очутившихся в бродовском котле, произвел смотр частей дивизии.

Четко печатая шаг, шагали знаменосцы, пехотинцы, саперы, артиллеристы. Прошел торжественным маршем наш дивизион. Ночью мы похоронили павших в бою товарищей. Радость победы омрачалась горечью утраты друзей.

Генерал приветствовал артиллеристов:

— Комсомолия! Удмуртия! Смело действовали — молодцы!

И вновь путь 174-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона — на запад.

Спустя день-два, обгоняя застрявшие полуторки на лесной дороге, мы как-то услышали громкий взволнованный голос:

— Сережа! Сынок! Сынок!!

Мы оглянулись. Видим — с полуторки соскочил пожилой солдат и бежит к нашему грузовику, путаясь в полах шинели. Машина остановилась.

— Отец! Отец мой! — с неудержимой радостью закричал Сергей Макогончук, который до сих пор ничего не знал о судьбе отца-фронтовика. Оказалось, что он воевал рядом с ним.

Трогательной была эта встреча, которой радовались все. Но недолго случайное свидание на фронтовой дороге. Отец и сын расстались. Мы поехали дальше. Думал я: может, где-то вот так встречу и своего отца? Он воевал, и я тоже ничего не знал о его судьбе.

…Стою у памятника. Удмуртия, как мать о сыне, заботилась о комсомольском артдивизионе. В боях выбывали из строя бойцы, техника. Из республики шло пополнение. Всю войну трудящиеся оснащали дивизион за счет средств из личных сбережений.

И он с честью оправдал это высокое доверие: многие воины-добровольцы удостоены высоких правительственных наград. На боевом знамени дивизиона — орден Красной Звезды.

В огне сражений росла слава артиллеристов, выросла она и в боях за освобождение Львовщины, где при окружении и разгроме бродовской группировки противника бесстрашно дрались воины-удмуртцы.

На орудие старшего сержанта Ермолаева, комсорга 5-й батареи, шли две «пантеры», ведя огонь с ходу.

Ермолаев из всего расчета остался один. Подпустив врага на близкую дистанцию, открыл огонь. Одну «пантеру» он поджег на расстоянии 100 метров, другую — в 30 метрах от орудия.

Это заметили еще два танка и немедленно развернулись на позицию отважного артиллериста. Поочередно Ермолаев подбил и оба «тигра». Но один из них продолжал вести огонь по орудию и прямым попаданием вывел его из строя. Ермолаев был ранен.