Чтение онлайн

Таким образом, я уже знал, что пани Баникевич-Гронская «не оглядывается во гневе».

Мы все сидели за красивым столом, чинно обедали, а Валентина поставила магнитофонную пленку, где Бродский читает свои стихи. После окончания чтения мои дети и жена стали наперебой хвалить чтение Бродского, а я, выслушав их, тихо заметил: «А мне не очень нравится, как Бродский читает свои стихи. Мне нравится, как стихи Бродского читает Михаил Барышников» (скоро мы едем смотреть спектакль «Бродский и Барышников», где М. Барышников читает стихи И. Бродского).

И вдруг я увидел, как рука Валентины медленно ползет по скатерти к серебряному кривому ножу для намазывания масла. Даниел, заметив мой взгляд, быстро выхватил нож из-под руки пани Баникевич-Гронской, а другой рукой схватил кусок хлеба и стал лихорадочно намазывать его большими кусками масла. Потом, когда мы вышли в сад, мой спаситель сказал, что он уже пару лет как худеет, сидит на диете и не ест не только масло, но и вообще ничего жирного. И сделал мне «жирный подарок» – книгу Daniel Weissbort «From Russian with love», Joseph Brodsky in English, Anvil Press Poetry, 2004 с дарственной надписью: „From London with love“.

Сейчас я понял, за что люблю ВП: за внутреннюю свободу и за смелость, за верность поэзии и Бродскому и одновременно за способность спорить с ним. За ее пытливый ум («Платон мне друг, но истина дороже!»), за то, что она Личность и думает поступками!

За умение проникать в суть вещей, за то, что когда все вокруг говорят «да!», то может раздаться тихий голос пани Баникевич-Гронской, говорящей «нет, я так не думаю!». И я верю этому единственному тихому голосу больше, чем хору подпевающих голосов. И еще за то, что пани Баникевич-Гронская научила меня, всегда поддакивающего, иногда тоже говорить «нет!» – даже ей самой.

В 2005 году мы прилетели в Лондон на 70-летний юбилей «моего спасителя» Даниела. Был прекрасный, солнечный день – мы отмечали юбилей Даниела в его доме и в саду.

Я написал статью о нем «Открыватель гениев», опубликовал ее и подарил Даниелу текст с фотографией его и Бродского. В статье речь шла исключительно о нобелевских и гонкуровских лауреатах, открытых Даниелом, и ни словом не говорилось о том, как он совершил подвиг и спас от «верной смерти» J одного простого человека, не имеющего даже Нобелевской премии по какой-нибудь не очень важной науке.

В 90-х годах ХХ века, когда появилась возможность выезжать из страны, Валентина организовала Фонд русских поэтов, чтобы приглашать в Англию поэтов из России.

Она сумела сделать патронами фонда известных и авторитетных во всем мире людей: философа сэра Исайю Берлина, пристера Киса Саттона, поэта и нобелевского лауреата Шеймаса Хини и даже принца Майкла Кентского, двоюродного брата английской королевы, знающего русский язык, по матери из рода Романовых. Это было время рождения «пастушки русских поэтов». «Пастушка» доставала через фонд деньги на приезд и на прием поэтов и пасла на заливных лугах английских университетов «овечек и барашков» современной русской поэзии.

Вместе с Даниелом она проделала огромную работу по переводу современных русских поэтов и поэтесс на английский язык. Чего только стоит одна антология «Современная женская русская поэзия в английских переводах» под редакцией ВП. При этом они брали стихи не только поэтесс из Москвы и Питера, но и из российской глубинки и из-за границы, помня французскую поговорку: «Гений рождается в провинции, а умирает в Париже». Вот один простой пример на эту тему.

Пару лет назад после моего творческого вечера в Самаре, где я рассказывал в том числе о Валентине Полухиной и о Даниеле Уайссборте, читал стихи и показал поэзофильм «Медальон», посвященные Валентине, ко мне подошла дама и строго спросила:

«А почему Вы не прочитали стихи двух самарских поэтесс, которые перевел на английский Даниел Уайссборт, а Валентина Полухина включила их в антологию?!».

Я не знал этих песен, но мир оказался тесен!

Ни в сказке сказать, ни пером описать, сколько сил, труда, времени и нервов вложила ВП в приемы русских поэтов. Всего она приняла в Англии 92 поэтов! Она нянчилась с ними, как с маленькими детьми, потому что поэты – это не выросшие дети!

Как известно, каждый поэт считает себя гением! Это – аксиома. А из этой аксиомы и законов человеческой натуры вытекает, что если после чтения стихов поэтом (гением) в воздух не летят чепчики (или другие детали женского туалета), то виноват тот, кто пригласил поэта в Англию и не сумел обеспечить его триумф и коронацию.

Звоню Валентине, она устало спрашивает: «Вы помните текст какой-нибудь клятвы?»

Я неуверенным голосом: «Ну…помню текст клятвы пионеров Советского Союза». «Читайте!».

«Я, юный пионер Советского Союза, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь…». «Достаточно! Теперь я Вам буду давать клятву, а Вы запоминайте: «Я, профессор Килского университета Валентина Полухина, перед лицом своего товарища торжественно клянусь, что никогда в жизни больше не буду принимать в Англии русских поэтов!»

Через три месяца все повторяется снова. Звоню Валентине, она устало спрашивает: «Вы помните текст какой-нибудь клятвы?»

«Но Вы же мне уже дали клятву больше этого не делать?!» «Виновата, сорвалась! Но это последний раз! Запоминайте: «Я, профессор Килского университета Валентина Полухина, перед лицом своего товарища торжественно клянусь…».

В общем, с поэтами у ВП было, как с клятвами у Гомера в «Илиаде»: Песнь третья называется: «Клятвы», а Песнь четвертая называется «Нарушение клятв».

И так повторялось каждые два-три месяца на протяжении многих, многих лет.

Валентина и Даниел забрасывали огромный «поэтический бредень» от Владивостока до Калининграда и от Израиля до США, просеивали через него сотни поэтов и поэтесс в надежде поймать «одиночного в поле зрения» или «золотую рыбку» современной русской поэзии. Поймали много способных и талантливых поэтов, но ни новой Цветаевой, ни нового Бродского им открыть, к сожалению, не удалось: «Даже здесь не существует, Постум, правил».

Любимый сиамский кот Валентины был назван в честь любимого Валентиной японского дизайнера Исси Мияки. Все домашние Валентины: Даниел и другие близкие – звали кота просто Исси.

Когда Валентина привозила кота к ветеринару, доктор вызывал его полным официальным именем – Исси Мияки.

А еврейские дети на улице в лондонском районе Golders Green, где жил кот Исси Мияки, звали его просто «Иса», сравнивая имя и интеллектуальные способности Исы с именем и уровнем интеллекта известного земляка и друга Валентины, сэра Исайи Берлина, преподававшего в колледже Всех Святых и в колледже Всех Душ. Тем самым дети, лучшие знатоки котов, хотели сказать, что Иса был – Святая Душа!