Бродячая ферма
Шрифт:
– Мой драгоценный сад земного наслаждения! Лес моей мечты! Моя радость, мои деревья, мои деревья!
– Глаза на стебельках поднялись высоко вверх и моргали оттуда, в ужасе глядя на Джо. Сама же ферма присела на шесть или семь задних конечностей, а остальными размахивала в воздухе перед носом Джо.
– Губитель молодой поросли! Насильник матери-Земли! Кромсатель живых существ!
– Отойди, - сказал Джо, выронив криогенный опрыскиватель и доставая воздушное ружье.
Ферма с шумом грохнулась перед ним на землю и вытянула глаза на стебельках, чтобы со всех сторон оглядеть его. Глаза мигали, над злыми булавочными зрачками трепетали длинные черные ресницы.
– Как ты смел?
– начала ферма.
– Мои драгоценные ростки!
– Заткнись, - пробурчал Джо и приложил ружье к плечу.
– Думаешь, я позволил бы тебе спалить мою усадьбу при запуске ракеты? Убери это, черт тебя побери!
– прибавил он, заметив, что ферма потянулась к нему одним из спинных щупальцев.
– Мои деревья, - тихо простонала ферма.
– Я в изгнании! Еще шесть лет, шесть долгих лет оставаться прикованной к этому несчастному источнику гравитации, ждать, пока откроется следующее окно! Никаких мозгов для младенца Иисуса! Мошенник, преступник! Если бы не ты, мы могли бы быть счастливы! Кто надоумил тебя? Леди Крыса?
– Ферма собиралась с силами, под кожистым покровом напряглись мускулы.
И Джо выстрелил.
Тубокурарин является миорелаксантом, он парализует скелетные мышцы, которыми обычно сознательно управляет нервная система человека. Эторфин - очень сильный наркотик-опиат, в тысячу двести раз мощнее героина. Со временем ферма с ее чужеродным адаптивным метаболизмом и сознательно контролируемым белковым обменом могла бы выработать иммунитет к эторфину, но Джо всадил в иглу дозу, которая была способна оглушить синего кита, и он не собирался давать ферме никакого шанса выжить.
Ферма содрогнулась, опустилась на одно колено, а Джо набросился на нее, занеся свое самое грозное оружие.
– Но зачем?
– печально спросила ферма, и Джо пожалел, что спустил курок.
– Ты мог бы полететь с нами!
– С вами?
– переспросил он. Глазные стебельки уже опали, огромные легкие с трудом вдыхали воздух, ферма пыталась что-то сказать.
– Я хотела спросить… - начала было она, но теперь не выдержала половина ее ног, и звук от падения фермы был похож на грохот маленького землетрясения.
– Ох, Джо, если бы только…
– Джо?.. Мэдди?!
– переспросил Джо и опустил ружье с транквилизатором.
Спереди у фермы появился рот, знакомые губы прошептали последние слова, слова о Юпитере, о забытых обещаниях. Джо в ужасе отступил назад. Проходя мимо первого мертвого дерева, он выронил канистру с жидким азотом, потом, сам не понимая почему, повернулся и побежал - побежал к дому, а глаза его застилали слезы и пот. Но он все же опоздал, и когда он снова опустился на колени перед фермой с аптечкой в руках, оказалось, что та уже умерла.
– Черт побери!
– промолвил Джо и поднялся на ноги, тряся головой.
– Черт побери.
– Нащупал рацию: - Боб, сюда, Боб!
– Р-р-р-р?
– У мамы очередной срыв. Емкость свободна?
– Йап!
– О'кей. Ее программы в моем офисе, в сейфе. Давай включим емкость на разогрев, а потом пригоним сюда трактор, чтобы убрать грязь.
В ту осень на северном пастбище Армитидж-Энда выросла особо сочная и зеленая трава.