Чтение онлайн

«Я же получу приятную компанию, в которой, к нашему общему удовольствию, сниму накопившийся стресс», — подумал я. Вернее, мне показалось, что я подумал.

Рада вскинула голову и посмотрела на меня дикими глазами

— Что?! Не вы ли только что говорили о своём достойном воспитании?!

— Причём здесь воспитание? Какие нормы я нарушил? — я сам не знал что несу, единственное, о чём я мог думать, о её губах.

— Так, с меня хватит! — Рада соскочила с кушетки, обулась, на ходу натягивая кардиган, она бросилась к вешалке за курткой. — Всего доброго! — рявкнула она, выбежав на улицу.

Напряжение разом покинуло меня, словно я сбросил многотонные оковы.

Чёрт! Что это было?

(1) Ламассу — дух-хранитель женского пола в шумерской мифологии.

(2) Шеду — дух-хранитель мужского пола в шумерской мифологии.

(3) Ларак — один из древнейших шумерских городов в Южной Месопотамии, точное местонахождение не установлено.

(4) Лаббу — чудовищный лев в аккадской мифологии.

(5) Мушхуш — чудовище в шумерской мифологии, имеет рогатую змеиную голову и чешуйчатое тело змеи, львиные передние и орлиные задние ноги.

(6) «Сердце требует одной женщины; чувства — многих; тщеславие — всех». Изречение принадлежит Жану Ростану.

Я выскочила на улицу, словно прыгнула в холодную воду: такие же смешанные чувства овладели мной! Тело быстро остывало после выпитого коньяка, взглядов и слов Германа, но я всё никак не могла надышаться терпким бодрящим осенним воздухом. А возмущённый разум продолжал кипеть! На поверку воспитанный джентльмен оказался беспринципным нахалом, прячущим за вежливыми фразами мораль кобеля!

Наконец я совладала собственным телом и натянула парку. Накинув капюшон, быстрым шагом направилась домой. Вот только найти управу на мысли было не просто. Они метались, растревоженным роем, перескакивали с одного на другое, оставляя после себя ощущение полнейшей растерянности.

Пятнадцать минут спустя я была дома. Часы показывали три ночи. Стоило мне увидеть расположение стрелок, как тут же навалилась сонливость и я, толком не раздевшись, забралась в кровать.

Утром меня разбудил звонок домашнего телефона, надоедливо тренькавшего в прихожей.

Звонившему досталось возмущенное восклицание:

— Да!

— Рада, здравствуйте! Извините, что беспокою вас ранним утром, — торопливая речь Елизаветы Петровны подействовала на меня как вылитый на голову ушат ледяной воды. Сразу стало не по себе от тона, с которого я начала разговор. — Дорогая, как вы добрались до дома вчера? Герман сказал, что вы дождались его возвращения.

— Доброе утро, Елизавета Петровна! — я постаралась отвечать как можно любезнее. — Со мной все в порядке. Лучше скажите, как вы себя чувствуете?

— О! — женщина растроганно выдохнула в трубку. — Благодарю за участие! Я прекрасно себя чувствую и приглашаю вас на ужин.

Хозяйка антикварной лавки замолчала, давая мне возможность ответить. Я растерялась от неожиданности. Пауза затягивалась.

— Отказа я не приму! — быстро произнесла она, поняв, что ничего толкового от меня не услышит. — Сегодня в семь мы с Германом вас ждём!

На этом женщина поспешила завершить разговор.

Некоторое время я пялилась на трубку Теслы цвета слоновой кости, спрашивая у себя второй за сутки: «Что это было?».

После, когда я сидела на кухне и запивала гренки крепким кофе, до меня дошла ошеломляющая мысль. Откуда Елизавета Петровна знает мой телефонный номер? Если бы она знала адрес, то по нему могла бы найти в телефонном справочнике номер. А если она его знает? Или не она, а Герман?! Неужели он следил за мной?

Я в панике бросилась к входной двери и дернула ручку. Она не поддалась. Выдохнув, я сползла на пол и зарылась пальцами в волосы.

Видеть Германа не хотелось, но расстраивать Елизавету Петровну не хотелось еще больше. В конце концов, рассудила я, Герман не станет вести себя неподобающе при тётке.

Весь день прошёл в подготовке к вечеру. Каждые пять минут приходилось уговаривать себя, что прихорашиваюсь я не для кого-то, а просто давно не делала маникюр и депиляцию. Когда восковая полоска прилепилась к пальцам и отказалась отставать, пустые мысли сами вылетели из головы!

Без пяти семь я вошла в антикварную лавку, дрожа всем телом то ли от волнения, — очень хотелось, чтобы мой наряд оказался уместным! — то ли от страха перед фокусами, которые может выкинуть Герман. Меня встретила сияющая, как её экспонаты, хозяйка. Сегодня женщина выглядела элегантно, но нарядно. Лёгкая нежно-розовая блуза с пышным кружевным жабо была заправлена в прямую тёмно-серую юбку средней длины. Каждый локон причёски лежал идеально, неброский макияж освежал лицо.

Внутренняя дрожь усилилась, поскольку моё платье в стиле шестидесятых годов насыщенного изумрудного цвета контрастировало с обстановкой лавки и с её хозяйкой.

Елизавета Петровна, подхватив мена под локоток, повела по узкому коридору, застланному бордовой дорожкой с золотыми бортами. Изящные бра в виде старинных подсвечников на три свечи давали мягкий свет.

Мы повернули налево и оказались в хорошо освещенной столовой, интерьер которой был выдержан в кремовых тонах. Посреди комнаты стоял круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. Её длинная шелковая бахрома скатерти едва не касалась светлого ковра. Три венских стула светлого дерева уже стояли наизготовку.

Герман в сером костюме, так удачно сочетавшимся с нарядом тётки, выглядел угрюмым пятном, диссонирующим с обстановкой помещения.

К счастью, он потрудился вспомнить о правилах хорошего тона и соизволил подняться, как только мы вошли.

— Добрый вечер, Рада, — мужчина поприветствовал меня в своей отстранённо-вежливой манере.

В его лице не обнаружилось ни намёка на раскаяние за вчерашнее поведение.

— Здравствуйте, Герман, — как можно холоднее ответила я.

Елизавета Петровна подвела меня к стулу, а Герман усадил на него с потрясающей сноровкой. Глядя, как он помогает своей тётке, я невольно вспомнила уверения Елизаветы Петровны о том, что на фотокарточке вековой давности изображён её племянник. Теперь они не казались мне таким бредовыми!

— Сегодня Герман приготовил для вас своё коронное блюдо, — женщина принялась рекламировать таланты родственника, — каре ягненка с редкими специями. Вы оцените его по достоинству! Герман, ухаживай за гостьей.

Мне показалось, этой фразой она вырвала своего племянника из задумчивости. Однако я не могла привести в доказательство ничего кроме мимолётного ощущения.

Герман ловко открыл бутылку и с привычно-невозмутимым видом разливал красное вино по бокалам, а я не сводила с него глаз. За мной не водилось привычки долгое время поддаваться самообману, поэтому очень быстро я выбросила из головы успокоительную мысль о том, что мой интерес продиктован желанием увидеть хотя бы тень вчерашнего негодника.