Чтение онлайн

Нет в мире ничего прекраснее родного дома. И в каких бы удивительных местах мы ни побывали, сколько бы невероятных чудес ни встретилось на нашем пути, дух родного края всегда заставит вернуться домой. Но у каждого бывает такое состояние, когда хочется уехать как можно дальше, сбежать от обыденной жизни, сменить обстановку, и на то есть разные причины. Зачастую, выехав даже в другой город, мы замечаем, что люди там мыслят совершенно по-другому, не говоря уже о странах с другой культурой и вероисповеданием. Новые впечатления заставляют нас смотреть на мир совершенно иными глазами, а иногда и дают ответы на самые сокровенные вопросы.

В Европе (а я за время скитаний почти всю ее исколесил вдоль и поперек) лучшим видом транспорта является авто. Независимо от того, автобус это или автомобиль напрокат. Путешествуя таким образом, в полной мере можно наслаждаться достопримечательностями и самой природой-матушкой. А в старушке Европе есть на что посмотреть. Так что и в этот раз я не отступил от своих принципов. Утром сел в автобус в Бордо, а вечером уже прибыл в Марсель. Правда, по дороге около часа простояли в «розовом» городе. Тулузу называют так из-за большого количества построек из красного кирпича. С XV века богатые торговцы возводили здесь себе роскошные особняки, которые в наше время считаются образцами готики и ренессанса.

Манул встретил меня на автовокзале Марселя, когда солнце уже скрылось за горизонт, а со стороны Старого порта повеяло вечерней прохладой. Мы не виделись с ним около десяти лет и за это время он почти не изменился. Серега был чуть выше среднего роста. Его чуть волнистые, высоко зачесанные светлые волосы открывали лоб, который свидетельствовал об уме и благородстве. Брови, ровно как и тонкие, закрученные вверх усы, были черные. Нет ничего изысканней подобного несоответствия, особенно если карие смеющиеся глаза освещают матовую бледность кожи. Овал чуть вытянутого лица, римская линия бровей, рисунок носа и губ – все это подчеркивало благородство его внешности, невзирая на общее впечатление бесшабашности. А жизнерадостная улыбка ничуть не противоречила горделивости, присущей человеку его воровской профессии. Но есть нечто, что перо неспособно воспроизвести, – привлекательность, изящество и зрелая беспечность.

Марсель

Перекинувшись парой-тройкой слов, будто мы вчера расстались, Манул повез меня на Старую площадь порта. Это место в Марселе является важной частью города и предлагает своим гостям широкий выбор ресторанов. В одном из них мы и расположились, заказав «пастис», алкогольный напиток, приправленный анисом, но почти не дотронувшись до него просидели до глубокой ночи. Нам было что вспомнить и о чем поговорить.

Если Дюссельдорф считают центром Европы, то Марсель считают центром европейского преступного мира, да и не только, так что здесь особо и не разгуляешься. Но мы и не собирались.

У Манула были дела в Марселе, связанные с его тетей, которая недавно переехала из Торонто поближе к родственникам, к тому же здесь были похоронены ее родители, бабушка и дедушка Сереги, которые и дали ему путевку в европейскую жизнь. В общем, закончив дела Манула, мы покинули Марсель. Еще дома, в Бордо, я созванивался со старыми коллегами-приятелями, которые промышляли в Риме и постоянно звали меня, суля немалый по тем временам куш. Басота не плохо сидела, живя строго за счет кармана [9] , ничем иным себя не обременяя. Я еще тогда подумал: «Странно, среди них нет профессионалов, по большому счету, как им удается так ловко орудовать мальцами [10] ? Ведь в карманной краже может повезти раз, ну два раза, при хорошей масти, но чтобы систематически – это было исключено. И я оказался прав. Речь шла все о тех же банковских пластиковых карточках. Но об этом, как и обещал, расскажу подробней чуть позже.

Так что мы решили отправиться в Италию. Взяв машину напрокат, с тем, чтобы оставить ее в Риме, мы отправились в путь. Дорога до Рима проложена по гористой местности вдоль береговой линии, трасса достаточно прямая, а все тоннели отлично освещены. Если ехать без остановок и не заезжать в города, расположенные по пути, то добраться до Вечного города можно было реально часов за восемь. Но, как говориться, спешка нужна при ловле блох, нам же спешить было некуда. Кто его знает, когда еще удастся повторить подобный вояж в таком приятном обществе.

Хоть оба мы и жили какое-то время во Франции, успели побывать во многих местах где вечно актуальные достопримечательности, такие как Лувр, например, или замок французских королей – Фонтенбло, тем не менее, пренебречь посещением такого притягательного уголка природы как Лазурный берег, не могли. Когда-то в казематах ГУЛАГа, мечтая повидать белый свет, мы даже и не надеялись, что это произойдет. Но мысли, тем более заключённых, как принято считать, могут материализоваться.

За окном нашего видавшего вида Volkswagen’a стояла весна – самое замечательное время для посещения Ниццы. Именно в это время здесь не сильно жарко и не холодно, приятная температура и фантастический воздух. Именно в это время в Ницце мало туристов, обычно основная масса туристов приходится на лето, но все зависит от того, с какой целью вы сюда приехали. Ницца – это невероятный, красивейший курорт Лазурного берега юга Франции. Здесь интересная архитектура, прекрасные виды и море – синее-синее, как в песне, вот только пляж, увы, каменистый. Манул уже бывал в этих местах, поэтому, поставив машину на стоянку, мы поднялись на холм Шато – потрясающую смотровую площадку, откуда открывается вид на весь город, – уютно расположились в кафе и просто молча созерцали окружающее нас великолепие. Быть в Ницце и не быть на этом холме равносильно тому как быть в Париже и не побывать на Эйфелевой башне.

Ницца, Лазурный берег

Еще не успела ночная мгла укрыть от взора красоту, которой мы восторгались только что, как спустившись с холма Шато мы вновь отправились в путь, решив переночевать в Каннах – одном из самых высококлассных курортов Франции. Благо, до мировой столицы кинокультуры было рукой подать, чуть меньше сорока километров. В наши дни этот город можно считать более роскошным, чем даже Ниццу. Здесь проводится множество выставок, конгрессов, международных фестивалей. У Сереги здесь были знакомые, семейная пара, которая содержала небольшой отель и примыкающую к нему кафешку. Была и еще одна причина нашего ночного приезда, но о ней я, пожалуй, умолчу. Хотя, по сути, она и была главной.

На следующий день с утра Манул отправился по своим делам, в которых был замешан проказник Амур, я же, позавтракав, решил прогуляться, благо что погода, как и настроение способствовали этому, да и посмотреть было на что. Канны – это курортный город, который сочетает в себе старинные дворцы, элитные отели, изысканные рестораны, модные бутики.

Почти все пляжи вдоль побережья Ля-Круазет принадлежат отелям, естественно, это самые дорогие отели и находятся они возле моря. Город занимает первое место среди курортов по количеству проведения культурных и политических мероприятий.

Полагаю, многие из числа наших знакомых, если не сказать больше, захотели бы оказаться на нашем месте, но… Кому-то в этот мире и в двадцать лет уже ничего не хочется, а кому-то и в шестьдесят хочется успеть познать и добиться еще очень и очень многого. Так философствуя, в приятном расположении духа, я сидел под зонтом почти у самой линии прибоя, пил мое любимое чешское пиво Budweiser и прислушивался к музыке, доносившейся из кафе неподалеку, когда звук клаксона нашего автомобиля, который нельзя было спутать ни с каким другим, ибо он имитировал пение птиц, вернул меня к действительности. Машина стояла на обочине дороги, с открытым верхом, Серега махал рукой, приглашая присоединиться. О том, что нам вновь предстоит вояж, и не близкий, я понял, когда подошёл к машине. На заднем сиденье лежали наши вещи, точнее, это было что-то вроде «фортецалы», а рядом с Манулом сидела дама. «Как же они дополняют друг друга», – промелькнуло у меня в голове в тот момент.

Она была невысокого роста, с воздушной прической, смуглая, с густыми темными локонами, в черном атласном платье, напоминавшая арабку. В ее блестящих глазах читались тонкий ум и хитрость, а от стройного, почти худого, но породистого тела веяло необычайным очарованием. На шее сверкало ожерелье из крупных рубинов, они красовались в волосах и на руках в белых перчатках. Протянув мне руку, она обожгла меня взглядом и заставила поцеловать ее. Эта женщина напоминала языческого кумира. Во всяком случае, манеры у нее были просто королевские. Риккарда, так звали подругу Манула, была флорентийкой.