Чтение онлайн

– Да, забыл тебя предупредить! – снова вмешался Янг, – В твоём распоряжении – только полторы минуты. Причём двадцать секунд из них уже прошли…

– Как полторы? – удивился Раймер, – Янг, не будь фашистом! Дай мне хотя бы минуту пятьдесят – мне нужно столько всего рассказать нашим уважаемым слушателям!

– Не дам! – проявил твёрдость Янг, – Полторы минуты – и ни секундой больше! Мы обязаны строго соблюдать вещательную сетку…

А далее слушатели услышали на волнах любимой радиостанции следующую эмоциональную перебранку: «Но это же – просто смешно! Всего полторы минуты на такой важный спортивный выпуск? Я настаиваю, чтобы мне было сделано исключение!» – «Никаких исключений! Закон един для всех и послаблений не признаёт!» – «Да чёрт бы тебя побрал! Даже не знаю, с чего тогда начинать… Рассказать о всех спортивных новостях я уже не успею. Придётся ограничиться одним шахматным турниром… Итак, этот турнир проходит в… К сожалению, я забыл название города, в котором он проходит. (А смотреть по бумажке уже некогда.) Тогда перейду к подробностям: В минувшем туре состоялась партия двух лидеров турнира. К ней было приковано главное внимание всего шахматного мира… Янг, ты ещё не передумал? Может быть, подкинешь мне ещё секунд десять-пятнадцать?» – «И не надейся! Твой спортивный выпуск продлится ровно одну минуту тридцать секунд – и ни мгновением больше!» – «Да у тебя и зимой снега не допросишься… Итак, лидеры турнира сыграли между собой. Их партия проходила в живой интересной борьбе и…» – «Всё, твоё время истекло!» – «Но позволь мне хотя бы сообщить слушателям фамилии игравших шахматистов и результат партии!» – «Не позволю! Наш следующий спортивный выпуск – ровно через час. Оставайтесь на нашей волне!»

Бодрые энергичные голоса Янга и Раймера сменились весёлой жизнерадостной музыкой. Ещё один бодрый энергичный голос (на сей раз женский) задорно произнёс на фоне очередной рекламной заставки: «Слушайте нас всегда – и вы первыми узнаете всё самое важное!»

– Вот ведь болтуны! – вздохнул в изнеможении зам, – Полторы минуты размахивали наперегонки языками, но так ничего полезного и не сообщили… Просто замечательный спортивный выпуск у них получился, нечего сказать!

– Следует отдать должное этим ребятам: Они мастерски убивают эфирное время, – проявил присущую ему объективность Маклуски, – Они твёрдо соблюдают основной принцип радиоэфира: Максимум слов при минимуме полезной информации!

– Причём заметьте: Теперь любителям спорта придётся целый час подряд слушать эту радиостанцию в ожидании обещанного выпуска новостей, – обратил внимание Доддс, – Янг и Раймер как будто не сообщили слушательской аудитории ничего экстраординарного – а её внимание, тем не менее, будет на целый час приковано к их волне… Неплохо, не правда ли?

– Но мы с вами этих болтунов больше слушать не будем! – зам со злостью выключил радиоприёмник, – Итак, задание вам понятно? Тогда жду вас сегодня вечером в этом же кабинете с отчётом о его выполнении! Да, вот что я ещё хотел вам сказать, – вспомнил он в последний момент, – Когда будете ругаться с Хогартом, постарайтесь воздерживаться от непечатных выражений и вообще держитесь в рамках корректности. (Не исключено, что он сумеет записать вашу ругань на диктофон и потом подаст на вас в суд за оскорбления и клевету.) Не обвиняйте его напрямую в уголовных преступлениях; не произносите вслух термин «заказной материал». Попытайтесь придумать более мягкий и обтекаемый вариант…

– Обязательно попытаемся! – заверил Доддс.

Покинув гостеприимный кабинет зама по кадрам, два величайших детектива современности с облегчением перевели дух. Предстоящий поход в Дом Культуры казался им далеко не самым худшим вариантом развития ситуации…

– Я предлагаю следующий план действий, – взял слово Доддс, – Сейчас я отправляюсь на пятый этаж и попытаюсь дозвониться до Крукроуда, чтобы прояснить вопрос о местонахождении Ривза; вы же в это время наведаетесь в Первый отдел, заберёте оттуда это несчастное письмо и поставите на нём печать в секретариате. Минут через двадцать мы с вами снова встретимся на лестнице с неперечёркнутой сигаретой на этом же втором этаже – после чего поспешим в Дом Культуры на поиски Хогарта…

– Не имею возражений! – охотно согласился Маклуски.

Примерно полчаса спустя прославленные детективы уже шагали твёрдой уверенной походкой по морозным лондонским улицам в сторону уже упоминавшегося Дома Культуры. Саквояжей при них на сей раз не было, зато в руках у Доддса были крепко зажаты два сложенных в трубочку бумажных листка.

– С этими бумажками у меня задержек не возникло, – проинформировал коллегу Маклуски; как нетрудно догадаться, он уже успел передать оба экземпляра письма Доддсу, которому в тот день было положено по штату носить все важные документы, – Когда я пришёл в Первый отдел, письмо ещё не было доведено до ума, а на месте нужных дат, названий и фамилий по-прежнему зияли многочисленные пропуски. Но тянуть кота за хвост было уже некогда… Тщательно взвесив в уме все за и против, я всё-таки забрал у них письмо и пообещал самостоятельно его заполнить. Мисс Снукки безо всяких возражений тиснула на него печать – и вот мы уже несём его Хогарту… Ну а у вас как дела?

– В целом – тоже неплохо, – не стал прибедняться Доддс, – Я легко дозвонился до Крукроуда и побеседовал с Фицроем. Он подтвердил, что Ривз действительно вернулся в родной город ещё пару недель назад… Как вы думаете, чем он с тех пор занимается? Да, вы верно угадали: Опять пытается вступить в права наследства покойного Иглза. На этом пути его подстерегают всё те же препятствия: Поскольку он в своё время побывал на излечении в местном дурдоме, его умственная правоспособность теперь поставлена под сомнение… Однако Ривз не пожелал вверить свою судьбу какому-нибудь опекунскому совету. Он пошёл другим путём: вызвал себе на подмогу специальную врачебную комиссию. Эта комиссия должна была явиться вместе с ним в регистрационную палату и подтвердить, что в момент вступления в права наследства он (Ривз) пребывает в здравом уме и вполне отдаёт себе отчёт о смысле происходящей процедуры… И вот в прошлую пятницу, во второй половине дня, он в сопровождении нескольких специально уполномоченных медпсихработников явился в регистрационную палату…

– В пятницу? – переспросил озадаченный Маклуски, – Во второй половине дня? Позвольте, но кто же вступает в права наследства по пятницам, да ещё вечером? Да тут уж любой засомневается в твоей умственной полноценности!

– Я тоже считаю, что это стало решающей ошибкой со стороны Ривза, – согласился Доддс, – Под конец недели регистрационная палата обычно бывает утомлена до предела; подсунуть ей дополнительную работу за пару часов до долгожданных выходных рискнёт далеко не всякий храбрец. Очевидно, что в пятницу после обеда ни один бюрократ уже не способен трудиться с полной отдачей… Однако Ривз пренебрёг правилами хорошего тона и законами здравого смысла. Неудивительно, что между ним и регистрационной палатой сразу возникли неразрешимые противоречия… Ривзу пришлось пять раз переписывать заявление о желании вступить в права наследства – а неуступчивые бюрократы неизменно обнаруживали в его заявлениях то одну, то другую неточность. В шестой раз Ривз переписывать заявление не стал; разорвав в клочья все свои документы, он в бешенстве набросился на представителей регистрационной палаты. К счастью, присутствовавшим при этом медпсихработникам довольно быстро удалось его утихомирить… Прямо из палаты регистрационной он был доставлен на носилках в палату лечебную всё того же крукроудского дурдома. Там он до сих пор и пребывает… Врачи оценивают его состояние как стабильное. Примерно в таком же состоянии он пребывал и в июле месяце, после кончины дяди. (Разумеется, речь идёт о состоянии психическом и психологическом, а отнюдь не материальном.)

– Ривза можно понять: После посещения регистрационной палаты кто угодно может угодить в дурдом, – не стал особо удивляться Маклуски, – Но, с другой стороны, нет худа без добра! Теперь нам уже не придётся долго разыскивать Ривза – он содержится в хорошо известном нам месте, и за ним установлен строгий неусыпный контроль…

Продолжая обсуждать на ходу различные важные животрепещущие проблемы, детективы и сами не заметили, как дошагали до Дома Культуры. Первый сюрприз подстерёг их сразу за дверью главного входа: Уже в дверном проёме они столкнулись с незнакомым джентльменом довольно решительного и уверенного в себе вида. Он был худощав, седоват, носил очки и насквозь пропах табаком.

– Эй, послушайте! – без долгих предисловий обратился он к ним, – Где тут может быть журналист Хогарт, как вы думаете?

Детективы озадаченно переглянулись между собой.

– Какое удивительное совпадение! – глубокомысленно произнёс Доддс, – Мы тоже явились сюда на встречу с Хогартом… Вы спрашиваете: Где он может быть? Скорее всего, его следует искать в радиорубке на третьем этаже…

– Я только что туда заглянул. Радиорубка заперта и опечатана, – опроверг прокуренный незнакомец.

– Ах, вот как? – мгновенно сориентировался Маклуски, – Ну что ж, раз Хогарта нет в радиорубке, то он тогда наверняка находится в…

– С вами всё ясно! – снисходительно ухмыльнулся незнакомец, – Сами ничего не знают, а изображают из себя компетентных специалистов! Придётся мне самостоятельно заняться поисками Хогарта… – и он твёрдой решительной походкой направился в боковой коридор, на ходу доставая из кармана пачку сигарет.

– Не будем мешать компетентным специалистам! – проявил присущий ему такт Доддс, – Но вы абсолютно правы: Раз Хогарта нет в радиорубке, то он, скорее всего, сидит в известной нам невзрачной комнатке на первом этаже…

Проверка этой гипотезы не заняла много времени. Уже через пару минут, заглянув в упомянутую комнату, детективы обнаружили в ней своего старого знакомого радиожурналиста Хогарта… Следует напомнить, что данное помещение было крайне невелико по размерам: В нём с трудом хватало места для одного стула, одного стола и самого Хогарта, сидящего на этом стуле за этим столом. Вид у журналиста был на редкость заспанный и осоловелый. (Не будь детективы так близко с ним знакомы, они бы наверняка приняли его за спортивного комментатора Раймера, всю ночь просидевшего у телевизора за просмотром интересного фильма.)