Чтение онлайн

И Маклуски, взяв в руки ручку, пододвинул к себе пустой фирменный бланк…

Некоторое время спустя четверо участников предстоящего научного эксперимента прибыли к месту его проведения… Бывший дом Иглза был довольно невелик по размерам, хотя и имел в вышину целых два этажа. Со всех сторон его окружали высокие раскидистые деревья. (Одно из них протянуло свои любопытные ветки едва ли не к самому окну верхнего этажа. Вероятно, именно на нём в своё время сидел Ривз, используя свои права свободного человека.) Ранее Иглз занимал оба этажа здания. Но полгода назад, после возвращения племянника, он был вынужден переселиться на верхний этаж, оставив Ривзу нижний… Вход в обе части домовладения был отдельный. Наверх вела металлическая винтовая лестница, а на первый этаж можно было попасть как положено, с главного крыльца через главную входную дверь. Отперев её, Ривз любезно пригласил работников полиции к себе в гости…

Жилище Ривза оказалось ненамного просторнее одноместного номера в главной городской гостинице. Основную его часть занимал внушительный монтажный стол. На нём стояли старинные двухчашечные весы и валялись многочисленные бумажные пакетики. На некоторых из них виднелась надпись: «Осторожно! Возможно, яд!» Табуретка в комнате была всего одна. На неё и уселся скромный гостеприимный хозяин… У окна стояла старая непритязательная лавка. (Похоже, по ночам она служила Ривзу и в качестве кровати.) Доддс и Смит расположились на этой лавке в сидячем положении, а Маклуски, по своему обыкновению, принялся расхаживать по комнате взад-вперёд, от двери к окну и обратно.

– Теперь нам осталось соблюсти самую последнюю формальность, – объявил он, – Ривз, вы должны написать нам расписку, что согласились на эксперимент добровольно, без нажима с нашей стороны… Поскольку таких бланков у нас нет, можете составить её в произвольной форме.

Подсев на табуретке к монтажному столу, Ривз после непродолжительных раздумий сочинил следующий черновой вариант:

«Я (фамилия, имя), находясь в здравом уме и в хорошем самочувствии, решился добровольно и без нажима со стороны, в присутствии сыщиков Доддса и Маклуски, а также доктора Смита из крукроудской полиции, съесть кусок сыра, принесённый доктором Смитом, насчёт которого меня предупредили, что он может быть опасен для жизни и здоровья людей. В случае моей смерти или болезни прошу никого не винить».

– А с каких это пор доктор Смит стал опасен для жизни и здоровья людей? – полюбопытствовал Доддс, взглянув на черновик расписки.

– Вообще-то я имел в виду сыр, а не доктора, – уточнил испытуемый.

– Ах, вот вы что имели в виду! – сообразил Маклуски, – Конечно, в таком виде расписка будет выглядеть немного двусмысленно… Но не будем придираться! Вы признаёте, что были предупреждены об опасности, а это – самое главное… Вам осталось только расшифровать формулу «Я (фамилия, имя)» – и расписка вполне пойдёт!

– Может быть, вместо «доктор Смит» лучше написать его полицейское звание? – Ривз повернулся к Смиту, – Вы у нас кто: инспектор или суперинтендант?

– Забудьте эти устаревшие названия! – дружески посоветовал ему Доддс, – В наше время никто не называет работников полиции инспекторами и суперинтендантами. Теперь они опять стали капитанами и майорами…

– Но меня лучше всего писать как «доктор Смит», – уточнил медицинский работник полиции Крукроуда.

Наконец, расписка была готова. Маклуски удовлетворённо кивнул головой и выложил её на середину монтажного стола, рядом с весами. Затем на край стола лёг ещё один листок – бланк протокола предстоящего эксперимента. Он представлял собой обычный бланк допроса свидетелей или подозреваемых… Напоследок доктор Смит бегло осмотрел испытуемого, пощупал ему пульс, послушал ему сердце и заглянул ему в горло, после чего записал в протокол: «В начале эксперимента испытуемый Ривз находился в нормальном состоянии здоровья».

– Можно начинать? – спросил Ривз, снова протягивая руку к свёртку с сыром

– Да куда ж вы так торопитесь! – Маклуски снова отодвинул свёрток в сторону, – Дозу я отмерю вам сам… Мы не собираемся отдавать вам на съедение весь сыр. (Как-никак это – единственная улика, оставшаяся от Иглза.) Возможно, после вас его придётся есть кому-то ещё… Итак, держите!

Он аккуратно поддел пинцетом один из сырных ломтиков и протянул его подозреваемому. Ривз подставил ладонь, подхватил сыр и моментально отправил его в рот.

– Ваше самочувствие? – поинтересовался Доддс, с любопытством наблюдая за действиями подозреваемого.

– Чудесно! – ответил Ривз, – Хорошо бы ещё чего-нибудь выпить…

– Ни в коем случае! – опроверг Маклуски, – Вы надеетесь затруднить работу полиции? Вы хотите заставить нас теряться в догадках, от какой именно съестной продукции вы погибли? Нет-нет, не выйдет! Значит, с вами пока всё в порядке?

– Ну ещё бы! – подтвердил Ривз.

– Это ещё ни о чём не говорит, – поспешил вмешаться Доддс, – Возможно, действие яда ещё не успело проявиться наглядно, хотя необратимые процессы в организме уже начались.

– Коллега прав! – вынужден был признать Маклуски, – Послушайте, Смит! Я обращаюсь вам как к медицинскому работнику: По вашему мнению, через какое время после приёма сыра наступила смерть Иглза?

Слегка почесав в затылке, Смит ответил:

– Ну, допустим, часа через полтора.

– Прекрасно! – кивнул головой Маклуски, продолжая расхаживать по комнате, – Итак, полтора часа… К сожалению, нам неизвестно, какую дозу проглотил Иглз; неизвестны нам и свойства предполагаемого яда. Мы не знаем, каким образом он воздействует на организм в зависимости от возраста испытуемого, его роста, веса, пола, самочувствия и так далее. Чтобы исключить возможность ошибки, нам придётся продлить время эксперимента до двух с половиной или даже трёх часов… Доддс, засеките-ка секундомер!

– Уже засёк! – отрапортовал Доддс.

Надо заметить, что знаменитые столичные детективы никогда не носили при себе ни наручных, ни карманных, ни нашейных, ни каких-либо других часов. Они полагали, что в их непростой работе часы приносят больше вреда, чем пользы – они занимают лишнее место и только затрудняют им свободу манёвра. К тому же из-за возможного разнобоя в показаниях часов могли случиться досадные недоразумения… Таскать с собой дополнительный бесполезный груз Доддс и Маклуски считали излишней роскошью. А на случай крайней необходимости они всегда имели при себе специальный секундомер…

Итак, Доддс засёк секундомер и выложил его на середину стола, возле свёртка с остатками сыра… А Маклуски протянул Смиту пинцет, которым он брал сыр, и предложил:

– Пожалуй, его не мешало бы продезинфицировать… Вдруг в этом сыре действительно был яд, неизвестный науке?

– Ладно, как-нибудь продезинфицирую на досуге! – пообещал доктор, засовывая пинцет в нагрудный карман, – Значит, вы намерены сидеть тут целых три часа? Ну что ж, ничего не имею против! Сидите дальше – а я, с вашего позволения, посижу снаружи на скамейке. Если я вам вдруг понадоблюсь, крикните в дверь – и я сразу прибегу!

После ухода доктора в комнате стало немного попросторнее, а у Маклуски слегка прибавилось свободы манёвра при хождении взад-вперёд.

– Как вы себя чувствуете, Ривз? – ещё раз осведомился он.

– Да вроде бы неплохо, – ответил испытуемый, – Я думаю вот о чём: Интересно, а сколько времени наши бюрократы будут тянуть с выдачей свидетельства о смерти?

– Чьей смерти? – уточнил Доддс, – Вашей?

– Да нет же! Я говорю о моём дяде… В законах указан трёхдневный срок. Если я не получу свидетельство в течение трёх дней, я буду иметь полное право пожаловаться в вышестоящую инстанцию. Затягивать с этим делом нет никакого резона, – углубился в бытовые заботы Ривз, – Как только получу свидетельство, сразу взломаю комнату старика и распотрошу его сундук. Лом уже припрятан у меня под кроватью, – он указал на лавку, – Интересно, в чём он хранил свои сбережения: в деньгах или в ценных бумагах? Я бы предпочёл сразу получить наличность… Возиться со всякими акциями или облигациями мне бы не хотелось. Играть на бирже я не собираюсь – значит, мне придётся продавать их по рыночному курсу.