Чтение онлайн

В тёмной комнате повисло задумчивое молчание, нарушаемое лишь настойчивыми стуками в дверь и требовательными криками снаружи. Полминуты спустя Доддс произнёс:

– Вот ведь незадача! Я пока не могу вспомнить, какой сегодня день и где мы вообще находимся… Давайте рассуждать последовательно: Я точно знаю, что мы с вами недавно выезжали в Мартингейл за Родли и документами, которые он посеял…

– Мы уже давно оттуда уехали, – возразил Маклуски, – А после Мартингейла мы с вами вроде бы побывали в Алексвилле…

– Там мы тоже надолго не задержались, – продолжил размышлять вслух Доддс, – Но где мы успели побывать потом? По-моему, в Крукроуде… Уж не в тамошней ли гостинице мы с вами сейчас находимся?

– А вот мне помнится, что в Крукроуд мы заехали ещё до Алексвилла, – возразил Маклуски, – Скорей уж мы находимся в Болтли, в кабинете Ширлинга!

– Это – явно не его кабинет, – опроверг Доддс, – Постойте-постойте… Всё, вспомнил! – воскликнул он во внезапном озарении, – Из Болтли мы вернулись обратно в Лондон на открытие Большого Совещания, а в данный момент ночуем в своей родной комнате на втором этаже общежития Центральной полиции. Вчера мы побывали на "Махорке" и спёрли у Брукса две важные бумажки… Сегодня у нас на календаре – четверг, одиннадцатое августа. Так что я был прав: Принимать ночных гостей – нынче ваша обязанность! – не смог сдержать торжества он.

Не найдя, что возразить, Маклуски наощупь пробрался к двери и не без раздражения прокричал:

– Кто там?

– Разумеется, я! А кто ещё? – ответили с той стороны двери.

Маклуски переложил пистолет в левую руку, а правой включил в комнате свет и повернул дверную защёлку. Дверь распахнулась, и на пороге показался высокий мощно сложенный джентльмен в дорожной одежде с кожаной сумкой через плечо и с пистолетом на боку.

– Заснуть можно, пока до вас достучишься, – пожаловался он, обмениваясь с обитателями комнаты тёплыми дружескими рукопожатиями, – Вы почему так долго не открывали?

– Уоддок, имейте совесть! – не смог сдержать эмоций Доддс, – На дворе – глубокая ночь. Мы уже давно объявили отбой и отошли ко сну! Вы что, не могли явиться к нам в гости пораньше?

– Не мог, – подтвердил следователь бембриджской полиции, – Я только что прибыл в ваш туманный Лондон на поезде… Я ещё не успел добраться до гостиницы "Центральная" и снять себе номер. По дороге в гостиницу я как раз проходил мимо вашего общежития и решил забежать вас проведать… Но если вам сейчас недосуг, я вас надолго не задержу. Налейте мне поскорее виски во фляжку – и все дела! – проявил глубокий такт он, – А всё остальное мы обсудим с вами утром… (Я постараюсь забежать к вам в отдел в первой половине дня.) Вот она, моя маленькая фляжечка! – он извлёк из своей кожаной сумки довольно объёмный аллюминевый сосуд округлой формы.

– Ну хорошо, давайте сюда вашу канистру! – смирился с неизбежным Маклуски.

Несколько минут спустя, когда за ушедшим Уоддоком уже была заперта дверь, Доддс с явным опозданием произнёс:

– Интересно, а почему он так долго добирался до нас из своего Бембриджа? Может быть, по дороге он всё-таки завернул в Болтли и допросил нашего Фишера?

– Вот утром и узнаем! – не стал ломать голову Маклуски, выключая в комнате свет и снова укладываясь на свою верную бывалую раскладушку.

На следующее утро два величайших детектива своего времени в положенный час твёрдой уверенной походкой вышли из своего родного общежития и неспеша направились в сторону главной проходной своей родной Центральной полиции. Поскольку оба они имели на своих специальных вкладышах особую отметку, дающую их обладателям право на свободный вход-выход через проходные своей конторы, они предпочитали приходить на работу не к самому началу рабочего дня, а немного погодя, когда на главной проходной заканчивалась обычная утренняя суета.

– Итак, открытие Большого Совещания намечено на завтра, – заметил по ходу дела Доддс, – Как правило, накануне таких важных мероприятий никаких серьёзных посторонних работ в нашей конторе не затевается… Впрочем, наш шеф всегда был горазд на всякие дикие идеи, – трезво оценил ситуацию он.

– Опять накаркиваете? – высказал недовольство Маклуски, – И как у вас только язык поворачивается говорить о каких-то диких идеях в такой чудесный солнечный летний день!

– Я имел в виду другое: Какая бы идея ни пришла сегодня шефу в голову, мы наверняка сможем выбить её оттуда обратно, – выразил уверенность Доддс, – Если мы почувствуем, что он собирается загрузить нас каким-то дурацким заданием, мы тут же достанем из кармана две бумажки, похищенные нами вчера у Брукса, и начнём обстоятельно рассказывать о наших вчерашних успехах. Это собьёт шефа с толку – и он быстро забудет, каким заданием собирался нас загрузить.

– Пожалуй, нам стоит запасти подобный план действий на случай нежелательного развития ситуации, – согласился Маклуски, – Тогда я предлагаю начать наш новый рабочий день с планового перекура на лестничной площадке пятого этажа! Заодно мы обсудим с вами ещё кое-какие важные нюансы, а также…

– Стойте! – воскликнул вдруг Доддс, – Какой ещё пятый этаж? Боюсь, мы не успеем добраться до курилки… Посмотрите: Шеф уже стоит возле проходной и нас дожидается! Интересно, что бы это могло означать…?

– А ведь верно! – признал Маклуски, устремив вперёд свой цепкий профессиональный взгляд, – Вот и шеф, лёгок на помине! А рядом с ним стоит ещё какой-то незнакомый очкастый тип…

– Мне этот тип знаком, – сообщил Доддс, – Это – Гарднер, так называемый искусствовед художественного салона "Апеллес", подручный Лофтхауза. Пару недель назад он поставил мне визу на один важный платёжный документ… (Я говорю: "так называемый искусствовед", поскольку в искусстве этот тип смыслит ещё меньше меня. А я, между прочим, неспособен отличить итальянского маньериста от французского мариниста…) Но с какой стати этот Гарднер теперь ошивается вокруг нашего шефа? Неужели из этого "Апеллеса" опять что-то спёрли?

– Только этого ещё не хватало! – выразил обеспокоенность Маклуски.

Впрочем, времени на долгие раздумья у прославленных детективов уже не оставалось – шеф уже заметил их и с торжествующим возгласом выбежал им навстречу.

– Вот они! – воскликнул он с таким пафосом, словно отыскал спрятанные драгоценности в хитроумном тайнике контрабандистов, – Теперь они никуда от нас не денутся! – и он для пущей верности ухватил подчинённых за рукава: Доддса – правой рукой, а Маклуски – левой.

– А что тут, собственно, произошло? – полюбопытствовал Маклуски, – Из "Апеллеса" опять что-то слямзили?

– Сами же и слямзили, – усмехнулся подошедший Гарднер.

– Очень рады за вас, – проявил присущую ему вежливость Доддс, – Кстати, шеф: Этой ночью к нам заходил Уоддок и…

– Ваш Уоддок меня не интересует! – неожиданно резко ответил шеф.

– А вчера мы с Доддсом смогли утащить у Брукса… – попытался зайти с другой стороны Маклуски.

– Перестаньте заговаривать мне зубы! – осерчал шеф, – Итак, вы оба до конца сегодняшнего дня поступаете в полное распоряжение салона "Апперитив"! (Или как он там ещё называется?) Гарднер, забирайте их и ведите, куда следует! И не пытайтесь улизнуть! – предостерёг он напоследок своих подчинённых, – Если до меня вдруг дойдут слухи, что вы куда-то слиняли по дороге, я своими руками откручу вам обоим головы на триста шестьдесят градусов! Вам всё понятно?

– Да-да, конечно, – подтвердил Доддс, – Кроме разве что двух моментов… Первый: Нам открутят головы каждому на триста шестьдесят градусов или же суммарно? (Например, по сто восемьдесят на брата.) И второй: А в чём, собственно, дело?

Но шеф уже успел покинуть место событий, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, и уже успел скрыться в недрах главной проходной родной конторы. Озадаченным детективам пришлось признать своё поражение в поединке со злодейкой-судьбой и покорно отправиться вслед за Гарднером – а тот повёл их прямиком к административному корпусу, расположенному почти напротив главной проходной.