Чтение онлайн

– Судя по всему, нет, – развеял его опасения Маклуски, – На конверте стоит слишком много почтовых штемпелей. Самый ранний относится к четвёртому августа, и я вижу на нём название города Дармута… Это название кажется мне знакомым. Впрочем, как и почерк отправителя, которым написаны наши фамилии…

– Всё в порядке! Это – почерк Горенса, – вздохнул с облегчением Доддс, заглянув коллеге через плечо.

Вычислив отправителя загадочного послания, прославленные детективы со спокойной душой поднялись на второй этаж и зашли в свою знаменитую одноместную комнату без мебели. Пару минут спустя они уже сидели на разложенных раскладушках (извлечённых из саквояжей), а Маклуски уже вскрывал конверт с письмом Горенса.

– Ну и роман! – воскликнул Доддс при виде нескольких листков бумаги, извлечённых коллегой из вскрытого конверта, – Давайте сперва выясним: Горенс прислал всё это нам, или его опус требуется передать в какой-нибудь Литературный Институт?

– Похоже, перед нами – очередной отчёт Горенса о выполнении командировочного задания, – безошибочно определил Маклуски, пробежавшись глазами по первому листку, – В таком случае, читать его будете вы, Доддс! – он вручил всю пачку листков коллеге, которому попросту не нашлось, что возразить.

– Не стану отбрыкиваться от такой чести! – проявил сознательность Доддс, раскладывая листки с письмом Горенса по своей раскладушке, – Итак, послание начинается уже знакомым нам образом: "Приветствую вас, уважаемые коллеги! Наконец-то я добрался до бумаги с пером… Нет-нет, вы держите в своих руках отнюдь не очередную банальную бюрократическую отписку о неких посторонних делах, а подробный отчёт о произошедшем со мной удивительном приключении. Устраивайтесь поудобнее на своих раскладушках и слушайте внимательно! Вас ждут незабываемые впечатления…" Ну Горенс и закрутил пружину! Уж не удалось ли ему часом обнаружить в Мартингейле ещё один портфель с секретными документами? Срочно читаем дальше! "В своём прошлом послании я остановился на том, что в Мартингейле появился портфель Брайтона, а сам он (Брайтон) исчез в неизвестном направлении. Напомню в двух словах: Свидетели показали, что он вроде бы собирался направиться в Дармут.

Но я, немного пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что Брайтон намеренно распространил эти лживые слухи, дабы сбить с толку своих возможных преследователей.

Очевидно, искать его нам следует где угодно, кроме Дармута… Уяснив себе этот бесспорный факт, я со спокойной душой вернулся в Кардифф и засел в известном вам месте. В течение нескольких последующих дней не произошло абсолютно ничего, о чём бы стоило упомянуть. Так продолжалось вплоть до сегодняшнего утра – а сегодня утром меня внезапно посетила одна шальная мысль… Я подумал: "А чем чёрт не шутит? Вдруг Брайтон намеренно брякнул, что якобы собирается в Дармут, в надежде, что возможные преследователи сочтут его слова коварной уловкой и отправятся искать его в другие края? А вдруг он действительно укатил в этот Дармут и теперь сидит там в полной безопасности в какой-нибудь гостинице на берегу моря, потешаясь над глупостью своих оппонентов?" Придя к этой мысли, я как наскипидаренный вскочил с дивана, наскоро собрал саквояж и со всех ног помчался ловить попутку до Дармута… Я выехал из Кардиффа едва ли не с первыми лучами солнца. (Водителя моего грузовика звали Тэннисон.) Возможно, вы опять назовёте мой поступок поисками иголки в стоге сена, но на сей раз я был твёрдо убеждён, что наконец еду в правильное место… Так уж вышло, что наш путь пролегал через Мартингейл. Мы со свистом прокатились под самыми окнами местного отделения полиции, а мне даже удалось разглядеть голову Уилкокса в окне его кабинета на втором этаже. (Я уже рассказывал вам про этого типа в своём предыдущем письме.) Если бы Тэннисон так не торопился, я бы обязательно заскочил к Уилкоксу поболтать по душам…"

– Стоп! – прервал чтеца Маклуски, – Давайте уточним сразу: А какого числа всё это происходит?

– Пока Горенс не приводит никаких дат, – вынужден был констатировать факт Доддс, – Итак, я продолжаю: "Но вот мы перевалили через горы и к середине дня добрались наконец до Дармута. Этот крохотный городишко расположен на берегу моря. Летом его население увеличивается едва ли не вдвое за счёт наплыва иногородних туристов. А поскольку я сам как две капли воды похож на заезжего раздолбая, план дальнейших действий сам собой созрел в моих мозгах, едва на нашем пути показалась первая местная гостиница… В этом месте дорога делала резкий разворот влево, чтобы идти далее параллельно берегу. (До него отсюда оставалось примерно полкилометра.) Тэннисон высадил меня на обочину, дал прощальный гудок и умчался по дороге дальше. Ну а я направился к гостинице, видневшейся чуть поодаль… Этот чудо-отель имел вид одноэтажного, но сильноразветвлённого и довольно неказистого строения с крохотными номерами для постояльцев. Зато самих номеров было более, чем достаточно – целых пятнадцать штук… Я снял себе один из ещё свободных и поспешил в нём расположиться. Докладываю: Моё новое пристанище имеет размеры два на три метра. Из мебели в нём уместилась лишь небольшая койка да тумбочка. (Правда, в тумбочке оказалось целых две полки.) На этой самой тумбочке я в данный момент и сочиняю вам своё послание, которое вам предстоит с интересом прочитать в своём туманном Лондоне несколько дней спустя… Во мне кипит жажда творческих свершений и бурлит потребность к самовыражению. Пускай Брайтон не надеется, что мы якобы оставили его в покое! Я пока с трудом представляю, каким образом буду его тут разыскивать. Однако некое смутное предчувствие мне нашёптывает: Меня в этом Дармуте поджидает уйма неожиданных открытий! Мне уже известно, что полицию Дармута возглавляет некий капитан Эрлинг. Возможно, на первых порах мне стоит воздержаться от попыток выйти с ним на контакт из опасения нарушить конспирацию. Уж пусть лучше окружающие думают, что этот раздолбай Горенс явился в Дармут с той же целью, что и все прочие заезжие бездельники! (Я впервые объявился в этих краях. Посторонние наверняка воспримут меня как обыкновенного отпускника.) Придётся мне вместе со всеми целыми днями торчать на пляже, купаться в море и заниматься другими подобными пустяками. Даже если я наткнусь здесь на Брайтона и его компанию, у них не должно возникнуть никаких подозрений, поскольку никто из них не знает меня в лицо… Вот на этом самом месте, мои уважаемые коллеги, я заканчиваю первую часть своего письма и отправляюсь на свою первую экскурсию по Дармуту! Как только у меня наберётся материал для следующей части, я снова возьму в руки перо и черкану вам ещё несколько строк. Мысленно прощаюсь с вами до (надеюсь) скорой встречи! Предвидя, что вы захотите пожелать мне ни пуха, ни пера, заранее посылаю вас к чёрту…" На этом листке больше никаких записей нет, – подвёл Доддс первый промежуточный итог.

– Ну и пустозвон же этот Горенс! – неодобрительно покачал головой Маклуски, – Так уж мы и поверим, что он отложил ручку в сторону и отправился гулять по Дармуту! Позвольте, а с какой тогда стати он предупредил нас в самом начале письма, что с ним должна приключиться некая удивительная история? Выходит, он засел за свой опус уже после того, как эта история дошла до своего логического завершения… Но тогда нечего делать вид, будто письмо писалось им в несколько приёмов!

– Мне тоже кажется, что Горенс немного переборщил со своими литературными ухищрениями, – поддержал коллегу Доддс, – Впрочем, до сих пор его рассказ читался с большим интересом. Мы с вами уже до предела заинтригованы, чем же всё это в конце концов обернётся… Между прочим, на обороте листка указана дата: "Третье августа, среда, вскоре после обеда", – добавил он, перевернув листок.

– Ну наконец-то в этой истории появился хоть какой-то хронологический ориентир! – обрадовался Маклуски, – Кстати, а где в это время находились мы с вами?

Детективы синхронно извлекли из своих внутренних карманов каждый свою собственную записную книжку.

– Ну да, так и есть! – не особо удивился Доддс, – Разумеется, утром третьего числа мы двое торчали как раз в Мартингейле: Вы ходили разбираться на почту, а я сидел с Уилкоксом в отделении полиции. (Чуть позже мы отбыли из Мартингейла в Алексвилл с заездом по дороге в Крукроуд.) Если бы я догадался в нужный момент выглянуть в окно, Горенс мог бы заметить меня из своего грузовика, проезжавшего мимо…

– Ну что за чертовщина! – подосадовал Маклуски, – Если бы мы тогда встретились с Горенсом, мы бы смогли передать ему лично в руки наше собственное письмо, а не отсылать его по почте в Кардифф!

– Ваша правда! До сих пор Горенс ни словом не упомянул о том, что уже получил наше письмо, – признал Доддс, – Может быть, речь об этом ещё впереди? – он взял в руки следующий листок, – Вот как интересно: Далее почерк резко меняется! – сообщил он, – Он по-прежнему принадлежит Горенсу, но становится ещё более размашистым и корявым. Похоже, таким образом Горенс пытался нам показать, что его якобы охватило глубокое волнение… Итак, я читаю дальше: "Уважаемые коллеги, я снова засел за свои писания – причём произошло это гораздо раньше, чем следовало ожидать. Мысли путаются у меня в голове. Вы уж не взыщите, если моё изложение покажется вам излишне сумбурным! Но всё по порядку: Закончив писать первую часть письма, я засунул её в тумбочку и вышел на улицу… Надо сказать, что в нашу гостиницу уже успело понаехать немало туристов и прочих отдыхающих. Из пятнадцати гостиничных номеров пустует от силы один-два. Около десятка постояльцев размеренно прогуливалось туда-сюда на свежем воздухе вокруг нашей широкоразветвлённой гостиницы… Я сразу завернул за угол и уселся на давно примеченную мною скамейку с задней стороны здания. К счастью, на ней в данный момент сидел лишь один какой-то тип. (Он учтиво подвинулся, освобождая мне место.) Удобно откинувшись на спинку скамейки, я блаженно улыбнулся и погрузился в приятные размышления… Перед моим взором метрах в пятидесяти поодаль виднелся уже знакомый мне разворот дороги. Один её конец уходил влево, в уже известные мне горы, а другой исчезал в ещё не знакомой мне дали. "Никуда этот Брайтон от меня мне денется!" – думалось мне, – "Дармут – городок небольшой; гостиниц в нём – раз-два и обчёлся. Всего пару дней – и я буду точно знать, проживает ли в них постоялец с нужной мне фамилией!" Размышляя на подобные темы, я достал из внутреннего кармана фотографию Брайтона, которая весьма предусмотрительно оказалась при мне при отбытии в командировку. Заодно я извлёк из того же кармана карту Дармута и его окрестностей. (Её я любезно позаимствовал сегодня утром у своих кардиффских друзей.) Разложив карту у себя на коленях, я выложил сверху карточку Брайтона и немного полюбовался на его физиономию… Вдруг мой взгляд ненароком упал на моего соседа по скамейке, сидевшего чуть левее меня. Неожиданно я заметил, что у него на коленях разложена точно такая же карта, как и у моя, а поверх карты тоже выложена чья-то фотография. Моя шея непроизвольно вытянулась влево, словно самовыдвигающаяся стрела с приборами в передвижной лаборатории Сеймура. С первого же взгляда я с удивлением осознал, что мне знаком тип, запечатлённый на чужой фотографии. Этого типа я явно где-то уже встречал… Но где именно и когда именно? Несколько секунд я потратил на напряжённые размышления… А затем меня буквально подбросило на скамейке от внезапной догадки: Да ведь это же – моя собственная фотография!"

– Да чёрт бы побрал этого Горенса! – только и смог сказать потрясённый Маклуски, – Он опять нашёл иголку в стоге сена? Я просто теряю дар речи…

– "Но самым поразительным было даже не это", – продолжал читать Доддс, – "Я вдруг обратил внимание на то, что мой сосед сам вытянул шею вправо, пытаясь получше рассмотреть фотографию у меня в руках… Но вот он поднял голову. Наши взгляды встретились буквально на долю секунды – но и этого оказалось вполне достаточно. Никаких сомнений у меня больше не оставалось: Рядом со мной на скамейке сидел тот самый тип, чья фотокарточка лежала у меня на коленях! Похоже, и сам он тоже узнал во мне того типа, чью фотографию он держал в руках… Повинуясь внезапному порыву, мы оба одновременно вскочили со скамейки и отпрянули друг от друга в разные стороны… Более дурацкой ситуации просто невозможно было придумать! Я явился в этот Дармут в полной уверенности, что здесь меня никто не знает. Я надеялся потихоньку разыскать Брайтона и незаметно сесть ему на хвост – а теперь вдруг выясняется, что Брайтону прекрасно известно, кто его преследователь и как он выглядит! (Хотелось бы мне знать, что за неведомый враг раздобыл где-то мою фотокарточку и переслал её Брайтону…) На какой-то миг в меня вселилась растерянность. Я поспешил вернуться в гостиницу и заперся у себя в номере, дабы перевести дух и привести мысли в порядок. Меня мучил самый главный вопрос: Так что же мне теперь делать? Размышляя на эту тему, я подсел к тумбочке, достал из неё недописанное письмо и в настоящий момент спешно вношу в него непредвиденное дополнение… Итак, я угодил в весьма неприятную историю, выхода из которой пока не видно. Может быть, мне следует обратиться за помощью в местное отделение полиции? Или же… И вот на этом самом месте меня прервал настойчивый стук в дверь. Так и есть: Кто-то ломится ко мне в номер снаружи и громко выкрикивает мою фамилию! Может быть, Брайтон явился выяснить со мной отношения? На всякий случай прощаюсь с вами, уважаемые коллеги. Будь что будет! Я открою дверь и узнаю, кого там ещё ко мне принесло… Ну, ни пуха мне, ни пера!" На этом заканчивается ещё один листок, – сообщил Доддс, откладывая прочитанную часть письма в сторону.

– Я уже мысленно представляю себе картину последующих драматических событий, – подумал вслух Маклуски, – Вот Горенс отпирает дверь и обнаруживает на пороге Брайтона с пистолетом в руке. Тот пускает ему пулю в лоб и срочно даёт дёру из гостиницы…

– Но каким тогда образом письмо дошло до нас? – поставил вопрос ребром Доддс.

– Возможно, Брайтон заметил его на тумбочке и прихватил с собой, – высказал предположение Маклуски, – а затем, прочитав этот опус и оценив по достоинству стиль автора, отослал его по известному адресу… Нам остаётся разве что представить недописанное письмо Горенса приёмной комиссии из Литературного Института. (Пускай его примут в это учебное заведение хотя бы посмертно!)

– Вы напрасно полагаете, будто письмо недописано, – опроверг Доддс, беря в руки следующий листок, – Далее следует ещё одна порция записей. Почерк уже не такой дрожащий и размашистый, как в предыдущей части, но он явно принадлежит всё тому же Горенсу. (Стало быть, мы можем исключить из рассмотрения вариант о том, что Брайтон застрелил нашего коллегу и закончил письмо за него.) Итак, я продолжаю чтение! "Приветствую вас снова, дорогие друзья! Вот я и добрался наконец до своей тумбочки… За окном сейчас – поздний вечер всё того же третьего августа. Некоторые обитатели нашей гостиницы уже вовсю храпят в своих крошечных каморках, но мне нынче не до сна. Я обязан представить вам по горячим следам подробное донесение о произошедших событиях. А событий этих было немало… Так что приготовьтесь слушать! Я прервался на том, что мне в дверь кто-то постучал. Открыв, я обнаружил на пороге Комптона, нашего дежурного администратора, с каким-то письмом на моё имя… Как оказалось, несколько минут назад мимо нашей гостиницы проехала какая-то шальная попутка из Кардиффа. Её пассажиры заглянули в гостиницу, узнали о наличии здесь постояльца Горенса и попросили передать мне это письмо. Взглянув на конверт, я увидел на нём ваш почерк, мои уважаемые коллеги, и был несказанно обрадован".