Чтение онлайн

Такуму такой человек, что ни за что бы такого не допустил. Тиюри кивнула, соглашаясь со словами Харуюки. Неужели возвращение домой в десять часов вечера подорвало его здоровье?..

«Нет…»

Непонятное ощущение импульсом пролетело в голове Харуюки, и у того забегали глаза.

Некоторые слова, которые произнёс вчера Такуму. Некоторые слова, сказанные сегодня утром Пард.

Слившись в голове Харуюки, они превратились в растущие опасения. Он ощутил тревожное предчувствие. Где-то в тёмном уголке что-то происходит. Пока они сидят здесь, ситуация постепенно выходит из-под контроля…

— Что такое, Хару?.. — нахмурившись, прошептала Тиюри так, словно его беспокойство передалось и ей.

Резко опомнившись, Харуюки замотал головой.

— Н-нет, ничего… а, давай зайдём к нему после уроков? Напиши, как кончится секция.

Услышав быстро пободревшую речь, Тиюри внимательно вгляделась в Харуюки, словно стараясь уловить своими большими глазами его мысли. Наконец, она кивнула.

— Хорошо… давай. У тебя ведь сегодня опять комитетская работа? Сообщи, как закончишь.

— Ага, понял.

Тут прозвенел звонок, и Тиюри, помахав рукой, ушла за своё место. Харуюки выпрямился и ещё раз посмотрел на журнал, отчаянно сопротивляясь желанию немедленно написать Такуму. Он и не смог бы этого сделать — на школьников подключение к глобальной сети не распространялось, и связаться с болевшим дома Такуму у него все равно не получилось бы.

«Все хорошо, мне просто кажется. Это я принимаю на себя удар от возникших в Брейн Бёрсте проблем. Ни Броня Бедствия, ни ISS комплекты, ни Ремнант не имеют к отсутствию Таку никакого отношения. Мы купим ему любимое мороженное со вкусом порошкового чая, а он улыбнётся нам из постели.»

Сказав эти слова самому себе, Харуюки закрыл окно. В следующий момент в класс бодро зашёл учитель, и начался очередной неспешный учебный день.

За время четырёх утренних уроков не произошло ничего необычного, и Харуюки ощущал, как беспокойство постепенно отпускает его.

Прозвенел приятный звонок, возвещавший о начале большой перемены, и Харуюки встал из-за стола. Он тут же начал мысленно спорить сам с собой на тему того, перекусит ли сегодня булочкой с соком или угостит себя свиным карри.

Увы, до конца культурного фестиваля, начинавшегося в конце июня, ему пришлось прекратить ежедневные обеды на пару с Черноснежкой в рекреации. Она, как зампредседателя школьного комитета, была завалена работой и, несмотря на свои слова о том, что занималась этим исключительно ради выгоды в Брейн Бёрсте, отлынивать не собиралась.

«Вот как я могу пировать, пока она так усердно трудится? Сегодня, пожалуй, перетерплю и возьму сэндвич со свининой и молоко… хотя, можно и сухариков прихватить…»

Обдумывая этот несомненно важный вопрос, он пошёл к заднему выходу из класса, как вдруг…

Дверь с шумом отъехала в сторону, и в класс широким шагом зашла фигура.

Изящные длинные ноги в чёрных чулках. Серая, как у других школьниц, юбка и совершенно чёрная рубашка с короткими рукавами. Карминовый галстук, указывавший на принадлежность к третьему классу, и ниспадающие чёрные волосы.

По правилам школы Умесато «рубашка школьной формы должна соответствовать образцовому дизайну и не быть цветной». Под «не цветным» цветом понимались любые серые оттенки — от белого до чёрного. Формально, серые и даже чёрные рубашки носить можно, но производитель школьной формы продавал исключительно белые, и все были вынуждены покупать именно их. Конечно, никто не мешал раскошелиться на рубашку, сделанную на заказ…

Но за всю тридцатилетнюю историю школы Умесато только у одной ученицы хватило смелости пойти на такое, отразить нападки со стороны учителей и доказать свою правоту школьным уставом.

И именно эта школьница стояла сейчас в двух метрах от Харуюки с горделивым видом и держала руки на поясе, освещая классную комнату своей красотой. Черноснежка.

Класс 2-C моментально затих, и в аудитории прозвучал величественный голос зампредседателя школьного совета:

— Председателю комитета по уходу за животными, выбранному из числа учеников этого класса — немедленно явиться в комнату школьного совета!

Через секунду послышались перешёптывания, и взгляды учеников сошлись на Харуюки. Они ещё не знали, что решительно (хоть и по ошибке) вступившего в комитет Харуюки избрали ещё и в председатели. Судя по всему, они восприняли появление Черноснежки как знак того, что Харуюки уже успел наломать дров. Сам же Харуюки вообще ничего не понимал.

Он неуверенно сделал полшага вперёд и сказал:

— Э-э… да?..

Черноснежка в ответ смерила его взглядом и сказала:

— Ты? Иди за мной.

«…«Ты»? Она ведь знает, что я председатель комитета по уходу. И я, на секундочку, её «ребёнок» и член её Легиона…» — пронеслись запутанные мысли в голове Харуюки, а Черноснежка за это время успела резко развернуться и, умудряясь отчётливо щёлкать обувью на резиновой подошве, направилась в коридор. Простояв на месте столбом полторы секунды, Харуюки опомнился и поспешил за ней.

Они спустились по лестнице и направились по коридору на запад, но Черноснежка за всё это время так и не обернулась. Они прошли мимо кабинетов девятиклассников и добрались до расположенной в самой глубине корпуса комнаты школьного совета. Черноснежка взмахнула рукой, и послышался щелчок мощного замка. Открыв дверь, она исчезла внутри комнаты.

Харуюки шумно сглотнул и прошёл через раздвижную дверь. Та сразу же закрылась. Вновь послышался щелчок замка.

Когда он был здесь позавчера, комната казалась тёплой от оранжевых лучей заходящего солнца, но теперь, в сером свете, доносившемся от облачных небес, даже воздух в ней казался холоднее. Черноснежка прошла до середины тусклой комнаты и, наконец, развернулась, строго посмотрев на Харуюки.

— Э-э… — едва слышно прошептал он и попытался улыбнуться, но его губы словно свело.

Хотя они и собирались здесь после уроков, Черноснежка не стала бы злоупотреблять служебным положением и использовать это помещение для личных разговоров во время большой перемены. А значит, она действительно находилась здесь на правах зампредседателя совета, вызвавшего председателя комитета по уходу. Харуюки понял, что, видимо, действительно успел где-то просчитаться.

А раз так, то нужно встретить наказание достойно. Решившись, Харуюки затих и стал ждать слов Черноснежки.

Прошло несколько секунд.