Чтение онлайн

Бобби, перышком, поднял на руки бесчувственное тело мальчика.

– Как ты думаешь… - повернулся он к Юджину, - потом хозяин отдаст нам мальчишку? Поиграть…

– Разумеется, отдаст! Не в рамку же он его вставит, чтобы повесить на стенку!
– ответил тот, нажимая на брелок.

Притаившийся в тени деревьев зеленый, словно вода в лагуне, «Jaguar» мигнул фарами. На капоте сверкнула серебром, распластавшись в прыжке, фигурка зверя. Через минуту машина тоже исчезла за поворотом. Ей вслед сердито каркнула ворона и, громко хлопая крыльями, перелетела на другую ветку.

45 глава

– Отрок? Наконец-то! Где ты? Я все объясню…

– Что я слышу? Тебя бросили!

В трубке заразительно рассмеялись. Марк дернулся, как ужаленный.

– Ивама? Ты!

– Нет, доктор Спок!
– весело откликнулся Оуэн.
– Конечно же я! И как бы тебе ни хотелось, чтобы я посочувствовал твоему горю… Не буду!

– Какого черта!
– рявкнул на него Марк.

– А, собственно, в чем дело?
– не обращая внимания на его грубость, спросил тот, но ласковости в голосе Оуэна прибавилось.
– Позволь, угадаю… Набравшись храбрости, маленький паж наконец-то признался тебе в своих чувствах. Но ты, твердолобый пожиратель сладостей, отверг его! Навсегда разбив хрупкое детское сердце!

На том конце театрально вздохнули.

– Бедный, бедный мальчик… Может, уже повесился? Ты же в вопросах любви - просто свинья, топчущая апельсины в этой, как ее там… посудной лавке!

Оуэн вновь рассмеялся. Чувствовалось, что у него прекрасное настроение, и он веселится вовсю.

– Заткнись!
– Марк бросил трубку.

Телефон тут же зазвонил снова.

– И ты заткнись!
– сердито рявкнул он на телефон и нервно заходил по комнате.

Что происходит? Откуда эта бесцеремонная сволочь знает, что произошло? Откуда она вообще все знает?!

Действительно, с самого утра Байя вел себя странно. Видимо, уже заранее нервничал, собираясь сказать такое. Сначала вытащил из ванной. Потом выяснилось, что Марк забыл про его день рождения, когда удивленно спросил, зачем это отрок вырядился, как на похороны. У Имонна так обиженно задрожала губа, что он почувствовал себя последним негодяем. А отрок - причесанный, в костюме, при галстуке - смотрелся неплохо. Как-то непривычно. По-взрослому, что ли… Желая загладить свою вину, он весь день потакал всем желаниям мальчика. В того же словно бес вселился. Так что к вечеру Марк уже и ног под собой не чуял. Именинник совсем заездил его своими капризами. Между прочим, это он потребовал, чтобы они ужинали в том итальянском кафе. Заказал большущий торт-мороженое по случаю своего дня рождения. Загадывая желание, долго ломался и жеманничал, прежде чем задуть свечи. Впрочем, Марк и не думал возражать.

Приятно было плюхнуться на мягкий диван за столиком у окна и вытянуть уставшие ноги. Через панорамное окно открывался чудесный вид на пролив. Голубая вода в золотистых блестках солнечного света. Чайки. Яхты, лениво хлопающие белыми парусами на слабом ветру. В общем, красота…

На седьмом небе от удовольствия он доедал второй кусок торта, нацелившись глазами на третий. Имонн нехотя продолжал ковыряться ложечкой в первом и смотрел на закат.

– Ты меня любишь?
– вдруг спросил он.

Марк поперхнулся мороженым.

– Так любишь или нет?!
– более требовательно спросил мальчик, когда он прокашлялся.
– Потому что я люблю тебя!

Услышав такое, Марк чуть не поперхнулся снова и невольно отвел глаза. За окном, красиво пылая, солнце опускалось за горизонт. Уцепившись взглядом за его пунцовый край, будто за спасательный круг, отвлеченно подумал, что еще немного и наступят сумерки. Ужасно хотелось пощупать отроку лоб. Может, жар, лихорадка?

– Э-э, ну это… ты… в общем… как бы…

Мямлил он потом что-то пустое, пытаясь найти слова - такие, чтобы не задели чувств отрока, не обидели. А у того уже слезы на глазах и нижняя губа трясется. Этого только не хватало! Марку сделалось страшно.

– Конечно, я тебя люблю! Всем сердцем! Ты же знаешь!
– бодро воскликнул он, улыбнувшись Имонну, но улыбка вышла какой-то жалкой. Виноватой.

– Дурак! Я люблю тебя по-настоящему! Как возлюбленного!
– глянув на него такими злющими глазами, Байя подхватился и выбежал из-за стола.

Ошеломленный, он не сразу поспешил за ним. Пока расплачивался, пока вышел - того уже и след простыл. А впереди большой перекресток. Куда идти? Где искать? Потоптавшись немного возле кафе, успокоился. Поймал такси и поехал домой. В номере подошел к окну (не к месту зачем-то вспомнив, что порезался утром, когда брился), прижавшись лбом к стеклу, смотрел на последние угасающие пурпурные всполохи и думал, что отрок остынет и сам вернется в отель. Куда еще ему идти…

Телефон продолжал звонить, не умолкая. Вдруг, побледнев, Марк схватил трубку.

– Как же ты долго соображаешь!
– Оуэна просто распирало «сочувствием» к мыслительному процессу брата.
– Ну-ка, скажи что-нибудь нашему тупице!

В трубке послышался звук удара и вскрик Имонна.

– Ублюдок, только попробуй еще раз… Хоть пальцем тронь… Хоть волосок упадет - убью!
– закипая от злости, заорал Марк.

– Знаю, знаю… Ты отрубишь мне голову!
– отмахнулся от его угрозы Оуэн.

И Марк прямо услышал, как тот презрительно пожимает плечами.

– Все равно убью!

– В таком случае, поторопись, а то мне уже скучно, и сейчас я начну ломать твоему щенку пальцы! Назвав адрес, Оуэн повесил трубку.

Страх за жизнь Байи и желание во что бы то ни стало спасти мальчика сделали его безрассудным. Ударом ноги распахнув дверь, Марк влетел в комнату, даже не почувствовав упругого сопротивления воздуха, предупреждающего о начертанном здесь Заклинающем Круге. И угодил в коварно расставленную Оуэном ловушку - в мощное поле двойного Заклятия. Выдохнуть смог с большим трудом, ему показалось, что легкие придавила холодная каменная плита. Она высасывала из него Силу. По глазам больно резанула ослепительная белизна шелковых простыней на широкой кровати. Больше здесь ничего не было. Кроме лежащего поперек кровати, приготовленного к закланию Байи. Руки мальчика, связанного заклинанием, были вывернуты за спину и стянуты в локтях, чтобы было больней. На нем не было никакой одежды.

– Прости, Марк… я только хотел спасти тебя… - виновато произнес Имонн, посмотрев на него своими печальными глазами. Пошевелившись, он невольно всхлипнул. Невидимые путы врезались в тело и там, где они впились в нежную кожу мальчика, выступили крохотные бисеринки крови.

– Лежи смирно. Не стоит лишний раз дергаться, дружок… - раздался вроде бы заботливый голос.
– А то, чего доброго, истечешь кровью, не успев насладиться собственной глупой доверчивостью…

В круге света, облаченный только в свои «добрые намерения», возник Оуэн. Повернулся к брату.