Чтение онлайн

– Что?! Какой-то объевшийся «зелени» козел прет на рожон, как на буфет с тремя копейками, - мячиком подскочил из кресла Родион, - и ты молчишь?!
– Почему молчу? Вот, говорю… - пожал плечами Виктор.
– Мама позвонила только сегодня. Ты же знаешь родителей. Отец сказал: не стоит связываться. Бог с ними, с метрами…

– Ну, нет! Так дело не пойдет!
– запротестовал Родион.
– Какое-то быдло, еще от грязи не отмылось, а уже мешает отдыхать приличным людям!
– и похлопал себя по карманам, проверяя, все ли на месте.
– Если что, меня нет… Я в Питере!
– сказал он.
– Объясняю одному уроду, что по чем и сколько стоит!

В Родькиных глазах полыхнуло чем-то плотоядным. Офисная, из закаленного стекла, дверь жалобно дзынькнула ему вслед, так стремительно он покинул зал для переговоров. Таким рассвирепевшим Виктор давно его не видел. Осталось тайной, какими «волшебными» словами воспользовался Родион, но быдластый хам - новый соседушка по даче - забор свой двухметровый с их участка убрал. А на испорченной земле с глубочайшими извинениями посадил голубые ели. Да и эта художественно-выполненная ограда тоже была поставлена за его счет. На этом единственный дачный конфликт благополучно себя исчерпал. Заметив свет, загоревшийся в кухонном окне, - там хозяйничал дед, просыпавшийся рано, Виктор заторопился в дом.

50 глава

Женщина с едва заметной сединой в темно-каштановых волосах, в клетчатом фартуке поверх домашнего платья, выглядевшая моложе своих лет благодаря стройной, подтянутой фигуре, что-то резала на кухонном столе. На плите булькала вода в кастрюле.

Он подошел сзади, ласково обнял мать, поцеловал в висок, не замечая, что делает это в точности, как отец. Заглянул через плечо, спросил, что она готовит.

– Готовлю на обед макароны по-флотски, или пасту под соусом «болоньезе», как принято нынче у гламурных хозяек, - рассмеявшись, высвободилась из объятий сына Анна Дмитриевна.

Виктор взял со стола морковку, хрустя овощем, повертел головой, спросил:

– А где Инна?

Мать легонько шлепнула его по руке.

– Хватит таскать у меня морковь! Иди, Инна в беседке, пишет что-то на своем ноутбуке. Так увлеченно, к столу не дозовешься!
– заметила она с еле заметной укоризной в голосе.

Старшие Лабушевы приняли Инну как свою. Правда, Анна Дмитриевна пару дней ревниво покуксилась, присматриваясь к ней. «Не из тех, на кого все заглядываются, исхудавшая после болезни, в чем только душа держится, к тому же старше сына, да еще с ребенком…» - думала она. Но пообщавшись с Инной, понаблюдав за молодыми, поняла, что сын встретил ту, единственную женщину, и успокоилась. В семье Лабушевых мужчины были однолюбами.

Стащив у матери еще одну морковку, Виктор вышел на крыльцо. На ходу надевая куртку, спустился по высоким ступенькам, завернул за дом. Среди берез виднелась круглая ротонда. Такими беседками обычно украшались парки в дворянских усадьбах. Три небольших кушетки, круглый стол в центре - в беседке любили собираться хозяева и гости, устраивая здесь вечерние посиделки.

Инна сидела на кушетке, закутанная в плед. Руки в вязаных перчатках без пальчиков лежали на клавиатуре. На голове наушники и блуждающий где-то далеко взгляд. «Боги… любовь жестока не только к людям…» - размышляла она. Последняя глава «Книги 12-ти Лун» давалась ей с трудом. Весь трагизм безнадежной, отвергнутой любви не предполагал хеппи-энда. Может, поэтому, теряя связь, иероглифы превращались в простые, не несущие никакой смысловой нагрузки, рисунки.

Когда-то в ее прошлом тоже был человек, похожий на солнце. Божество, которое в один прекрасный момент вдруг превратилось в омерзительно-отталкивающее, гнусное существо. Воспоминание о нем уже не причиняло ей той жгучей боли, но как же хотелось вытравить из сознания саму память об этом человеке. Стереть навсегда. Но это было невозможно. Аришка взрослела и все больше становилась похожей лицом на своего отца. Вздохнув, Инна вернулась к переводу. Нужно было заставить себя работать.

«…они явились без приглашения, гостями незваными. Полутенями. Полуобразами. Разрушая его мир и создавая свой, каждый расположился там, где захотел. Вся семья оказалась в сборе. Явилась даже Она… Сэйрю обвел надменным взглядом собравшихся вместе братьев и сестер. Его губ коснулся холодок презрительной усмешки. Боги… трусливые твари… Пришли казнить… не миловать!

Вперед выступил Бьякко. Янтарные глаза Хранителя Мудрости, сузив зрачки, смотрели на Сэйрю более чем сурово.

– Ты слышишь?
– спросил он.
– Близнецы читают Заклятие Двенадцати Лун. Они призывают смерть для нас - Вечных!

– Да, Сэйрю!
– вспыхнуло пламенем золотое оперение Сузаку - Хранителя Времени. Гнев Священной Птицы взмахом огненных крыльев опалил нефритовую чешую Дракона.
– Твоя безнадежная любовь - она как флейта без голоса! Сломай ее и выброси! Имару не любит тебя!

– Определенно не любит! Если сейчас Близнецы отдают свои жизни за твою смерть!
– с радуги, на которой раскачивалась эта мохнатая обезьяна, спрыгнул озорник Санно [4] .
– Слышишь… - он смешно оттопырил уши, - они говорят: сдохни, Сэйрю!

Оглядев собравшихся в круг Священных Зверей блестящими черными глазами, спросил лукаво:

– А что это у вас у всех такие постные лица, любезные мои братья и сестры? Смерти испугались?
– разглаживая коричневый плюшевый мех на необъятной груди, хохотнул: - Если никто не возражает, то у меня есть предложение! Давайте отрубим Дракону хвост, вырвем клыки, пообломаем рога и запрем в теле слепой жрицы! Наградим даром оракула!
– он снова ехидно хохотнул каким-то своим мыслям.
– А я подарю телу смертной аромат, сводящий мужчин с ума! И наш неприступный Сэйрю на собственной шкуре, то бишь чешуе… познает насилие любви!

От его слов на лицах многих из богов появились улыбки, но Она погрозила шутнику пальцем.

– А что?
– виновато потупился под ее строгим взглядом озорник Санно.
– Да, жестоко! Но зато как весело!
– расхохотавшись, он снова запрыгнул на радугу, качаться.

Она с улыбкой посмотрела ему вслед и повернулась к Сэйрю.
– Я говорила тебе, мой недоверчивый сын, что украсть - не значит обладать! Ты не захотел поверить! Неразумное дитя! Я прощаю тебя! Я прощаю вас всех!
– она обвела остальных богов бездонным взглядом.
– Слушайте! Близнецы пройдут начатый Круг до конца, а потом никто из вас не помешает Имару вернуть себе образ Священного Зверя. Вы вернете ему его Царство! И никто из вас… слышите, не посмеет больше убить его, как и Я - забыть, что вы все мои дети…» Книга 12-ти Лун, глава двенадцатая

«Вся в творческом процессе…» - улыбнулся Виктор, присаживаясь рядом. Ему бы очень хотелось увидеть тот, другой мир, который сейчас разворачивался перед ее мысленным взором, но, вздохнув с легким сожалением, лишь ревниво понадеялся, что эту немного грустную улыбку на ее губах вызвало что-то, а не кто-то. Почувствовав его присутствие, Инна сморгнула зачарованное отсутствие своего взгляда и, радостно оживившись, поспешно сняла наушники.
– Что ты слушаешь?
– поинтересовался он.

– Аранхуэсский концерт!
– она протянула ему наушники.

Под грустные переборы гитарных струн тосковало, отчаиваясь все больше, отвергнутое, безнадежно влюбленное сердце. Но вот к аккордам гитары добавились скрипки, и мелодия, превращая ревность в ненависть, зазвучала вдруг на такой пронзительной ноте, что или убить, или умереть - третьего не дано. Ревность была естественным чувством для того, кто влюблен, но Виктор даже в отдаленном будущем не хотел бы испытать муки ревности, способные однажды поставить его перед подобным выбором. «Все-таки эти испанцы немного чокнутые…» - подумал он, передавая наушники Инне.