Чтение онлайн

Марина еще раз попыталась подняться, и на этот раз ей удалось. Она не очень вежливо спихнула сестру с кровати:

— Иди садись в кресло. Я одеваться буду!

— Чего ты злишься? Прибежит твой Мишутка, никуда не денется, как миленький прибежит!

— Да не нужен он мне, твой Мишутка! — закричала Марина.

Вика от нее даже отшатнулась.

— Здрасьте, Настя! Не нужен! Взять и запросто так отдать мужика чужой бабе? Того, которого ты одела-обула и в люди вывела? Ты что, мать, и вправду умом тронулась? Какой мужик не гуляет? Все они кобели!

— Почему это я его в люди вывела? Он сам вышел.

— Уже забыла? Нет, подумать только, она его еще и защищает!

— Не защищаю. Но и напраслину чего возводить?

— Напраслину! Да в эту фирму его наш отец устроил. А на машину кто вам деньги давал? Ты на себя посмотри — тебе не тридцать, а все сорок дашь, все ради него убивалась, себе лишней тряпки не купила… А откуда у вас трехкомнатная квартира? Твой Мишенька — пролетарий, у него, кроме цепей, ничего не было.

— Каких цепей? — не поняла Марина.

— Цепей дурной наследственности.

Чувство справедливости в Марине, однако, не спало.

— Нет у Михаила никакой дурной наследственности, — сказала она.

— А патологическая неблагодарность?

— Ох и закрутила ты, сестренка! — вздохнула Марина. — Ничего мне от него не надо. Он попросил собрать его вещи — я собрала, вон, под вешалкой стоят… И позвони ему на работу, скажи, чтобы не вздумал приходить… Своему Владику, кстати, тоже позвони!

— Так ты все слышала? А почему ничего не сказала? С мамой не поздоровалась.

— К маме я завтра схожу. Сегодня, уж извини, я еще одна хочу побыть. Мне подумать надо.

— Так это что же, ты намекаешь, чтобы я убиралась?

— Хочешь, сиди, читай, зря, что ли, ты бутербродов наделала. А хлеб откуда?

— С собой принесла. У тебя же вечно хлеба нет…

— Погоди-ка… Михаилу позвони… пожалуйста! Скажи, пусть Юрку домой привезет… И еще. Твой психотерапевт больничные не дает?

— Дает, наверное. Ты же знаешь, за деньги у нас все дают, в том смысле, что можно получить… любое медицинское обслуживание.

— Договорись, чтобы я завтра к нему на прием попала.

— Марина! Что с тобой произошло?

— Я так изменилась?

— Раньше у нас я командовала, а теперь ты мне рта не даешь открыть… Хорошо, товарищ командир, я иду выполнять ваш приказ!.. Телефон небось отключила?

— Отключила. Если помнишь, розетки здесь у кровати и в кухне у стола…

— А что ты сейчас делать будешь?

— Налью ванну, лягу и буду отмокать. Ты за это время приготовишь какую-нибудь закуску. Я достану из заначки марочное вино, и мы с тобой выпьем…

— За твое выздоровление?

— Нет, за мое освобождение от старой кожи. Разве ты не видишь, что она на мне уже клочьями висит? А под ней кожица розовая. Так что прошу поосторожнее, она еще очень нежная.

— Оригинальный юмор, — пробормотала сестра, включая телефон в розетку. — Только ты, это, в ванне долго не сиди. Слаба небось, столько дней в отключке! И дверь не запирай. Я заглядывать буду. Не дай Бог, захлебнешься!

Марина открыла шифоньер и достала с полки, на которой лежало вроде на всякий случай новое, в упаковке, постельное белье и шикарный белый купальный халат — страшно подумать, сколько он стоил! Марине боязно было не только его надеть, но и вообще распаковать. Раньше.

Теперь она разорвала упаковку с каким-то мстительным удовольствием и перебросила халат через руку, идя в ванную. Как будто всегда только и делала, что надевала после ванны фирменные махровые халаты.

Ванная у Ковалевых вся в зеркалах. Михаил настоял. А Марина прежде все норовила быстрее юркнуть в ванну или встать под душ — после рождения Юрки она располнела и не любила свой новый, не лучший облик. Но не любила как-то отстраненно, словно не ее это был облик, а так, одной не очень привлекательной женщины. Чего его рассматривать?

Теперь же она задержалась у зеркала и с удивлением увидела, что за эти десять дней — если Вика, конечно, не прибавила с перепугу — она здорово похудела. Килограммов на пять, не меньше! Куда-то делся ее привычно выпирающий животик… Первое время, когда она вдруг сильно поправилась, Михаил ее грубовато-шутливо успокаивал: «Не переживай! Женщина без живота, что лошадь без хвоста!» А потом уже и не обращал внимания. Не смотрел. Вернее, не рассматривал. Влезал, как на лошадь, делал свое дело и отворачивался. Почему ее это не обижало?!

Нет, талия определенно стала тоньше. Марина не поленилась даже сходить за сантиметром. Померила. До прежнего девического размера оставалось всего восемь сантиметров. А это уже обнадеживает. Еще бы немного пресс покачать…

«Не было бы счастья, да несчастье помогло», — констатировала она не без грусти, но без надрыва. Куда подевалось ощущение катастрофы, конца света? Не иначе, заспала!

Вот и хорошо. Прочь, прочь идите, мысли о каком-то там несчастье. Как пела Эдита Пьеха, «если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!». В нашем случае ушел муж, и к другой… Стоит оглянуться назад, а заодно и подумать, как жить дальше.

Горячая вода быстро наполняла ванну. Марина бросила в нее морскую соль с ароматом фиалки и хотела по привычке просто шагнуть в нее. Перевалиться через край, но нет. Странная мысль пришла ей в голову. Стоп-кадр! Представьте себе, Марина Алексеевна, что некто мужского пола… нет, не Михаил, другой мужчина исподволь наблюдает, как вы не влезаете, как краб на песок, а входите в ванну, изящно подняв ногу и выгнув стан…

Забывшись, она расхохоталась, и тут же дверь в ванную открыла сестрица:

— Маришка, что с тобой?

— Со мной? Ничего. А что может быть со мной?

— Ты смеялась.

Подслушивала за дверью, что ли?

— Но не плакала же.

— Так ведь сама с собой!.. Может, все-таки пусть Владик приедет?

— Ты бутерброды съела?

— Нет еще.

— Тогда иди ешь.

Вика пробурчала что-то вроде «грубиянка» и даже «неблагодарная», но дверь затворила с обратной стороны.

Марина закрыла глаза и блаженно вытянула ноги. Странно, почему она раньше не обращала внимания на то, какие вещи ее окружают? Ремонт в ванной они сделали недавно. Марина понимает теперь: Михаил хотел создать нечто похожее на то, что он видел у кого-то.