Чтение онлайн

По всей квартире было разбросано много книг, главным образом тоненьких, с крикливыми названиями и такими же крикливыми обложками. На них были нарисованы цветные полукружья, женские груди и изломанные лучи.

Самой популярной считалась книга стихов под титлом "Цвети, поэзия, сукина дочь!". Она была набрана всеми шрифтами, какие нашлись в Тифлисе, - от афишного до перля и от курсива до эльзевира. Между отдельными словами были вставлены разные линейки, многоточия, скрипичные знаки, буквы из армянского, грузинского и арабского алфавитов, ноты, перевернутые вверх ногами вопросительные знаки, графские короны (эти клише держали до революции в типографиях только для визитных карточек), виньетки, изображавшие купидонов и гирлянды роз.

Я с удовольствием изучал эту книгу, как своего рода коллекцию типографских шрифтов.

Было много книг на заумном языке. Одна из них называлась только буквой-"Ю". На столах горами были навалены рисунки, главным образом кубистические. Все женщины на этих рисунках были похожи на подруг неандертальского человека. Иногда огромные молнии с широкими хвостами разрубали на этих рисунках падавшие во все стороны дома. Очевидно, так было изображено землетрясение. Я не решался спросить Кирилла Зданевича, что значат эти рисунки. Кирилл был неразговорчив.

Брат Кирилла - Илья - уже второй год жил в Париже и подружился там с Пикассо. Об Илье у Зданевичей говорили так, будто он только что вышел за дверь.

Все делалось, как любил Илья. Никто не смел трогать его вещи. К этому все, особенно Валентина Кирилловна, отнеслись бы как к кощунству.

Первое время я добросовестно читал поэмы Ильи - и "Осла напрокат" и "Янко, круль албанской", - но мало что понимал в них. У меня начинала болеть голова. Но я не мог признаться в этом: непонимание стихов Ильи было для его родных и друзей признаком полной бездарности и мещанства.

Я вскоре заметил, что только Мария - дерзкая и насмешливая - имела право не восхищаться Ильёй.

– Я отдала долг футуризму и теперь свободна, как птица, - говорила она нараспев.

– Какой долг?
– спросил я.

– Хотите, я вам покажу?
– спросила она и, не дожидаясь моего ответа, вышла в соседнюю комнату. Когда она вернулась, то на ее щеке пылал смело и широко написанный масляными красками цветок розы.

– Хорошо-о, да-а?
– спросила она, стараясь не улыбаться, чтобы не испортить свежий рисунок.
– Вот так я ходила по Головинскому проспекту со всеми поэтами. Смешно? Правда-а?

Этот разговор с Марией был почти через месяц после того, как я поселился у Зданевичей. Первое же знакомство с Марией было и странным и смешным.

У меня в комнате был камин. В день приезда я пошел вечером на террасу за дровами для камина. По нашим московским понятиям, это были не дрова, а мелкие ветки, к тому же еще и колючие.

Мне надо было пройти через столовую. Там за обеденным столом пили чай Валентина Кирилловна, старик Зданевич, высокая молодая женщина, тонкая, как змея, и вторая молодая женщина, с бледным, как бы от сдержанного волнения, немного надменным лицом, совершенно прозрачными зелеными глазами и яркими смеющимися губами. Тяжелый серебряный браслет звенел у нее на руке.

– Вот,- сказала мне Валентина Кирилловна и показала на эту женщину,познакомьтесь. Это наша Мария. Пожалуйста, не пугайтесь ее разговоров.

Мария порывисто встала и протянула мне руку. Звякнул браслет. Она усмехнулась, глядя мне в глаза, и вдруг, будто без всякой надобности, нервно и быстро оглянулась - за ее спиной висел на стене ее портрет, написанный броско и вместе с тем нежно.

– Работа поэта Терентьева, - сказал старик Зданевич.
– Он у меня в гимназии шел по французскому на пять с плюсом.

Мария чуть улыбнулась. Она молчала. Я тоже молчал.

– Извините, - вдруг спохватилась Валентина Кирилловна; - А вот эта черная женщина, прелестное существо, - наш общий друг, черногорка Живка.

– Черногория по-сербски выговаривается Црна Гуpa, - сказал старик Зданевич. И вдруг продекламировал с пафосом: - "Черногорцы, что такое? Бонапарте вопросил.
– Правда ль, это племя злое не боится наших сил?"

Все опустили глаза. В соседнем доме слабый тенор пел:

Белых лилий Идумеи

Белый венчик цвел кругом...

– Цветут не венчики, а лепестки!
– сердито сказал старик Зданевич.

Опять никто не отозвался на эти слова.

– Садитесь, - сказала мне Мария.
– Я вам налью чаю.

– Сейчас. Я только принесу из кухни дрова для камина.

Я пошел в кухню. Там было темно. За окном были видны одиночные и слишком яркие звезды над неясными вершинами гор.

Я набрал дров и пошел обратно. Теперь в столовой сидели только Мария и черногорка. Старики ушли.

Мария внимательно посмотрела на меня. В то же мгновение вся вязанка дров рассыпалась и полетела на пол.

– Мария, это свинство, - равнодушно сказала черногорка.

– Я так и знала, - грустно сказала Мария и встала.
– Иначе и не могло быть. Погодите, я вам помогу.

Она быстро собрала дрова, но не дала их нести мне. Она сама отнесла их в мою комнату и разожгла камин.

Она стала на колени перед камином и, низко наклонив голову, почти лежа щекой на полу, раздувала слабый огонь. Ветки трещали и стреляли искрами.

Я хотел сказать ей, чтобы она встала. Ее волнистые каштановые волосы все время падали на пол, и она нетерпеливо отбрасывала их назад рукой со звенящим серебряным браслетом.

Мы долго молчали. Потом я спросил ее:

– Вы сказали, что иначе и не могло быть. Что это значит?

Она подняла голову, посмотрела на меня снизу, и я вдруг вздрогнул от блеска ее встревоженных глаз.

– Это значит, что я взбалмошная дура, - ответила она, вскочила и вышла из комнаты.
– Идите пить чай.

Так случилось то неожиданное и милое событие, о котором я впервые подумал на площади Тифлисского вокзала.

Простая клеенка

На окраине Тифлиса были расположены знаменитые Верийские и Ортачальские сады.

То было место летних увеселений и отдыха. Почти каждый небольшой сад был превращен в кафешантан или духан.

К вечеру, когда начинала спадать жара, тифлисцы тянулись в эти сады. Кто побогаче - на извозчиках, а кто победнее - пешком.

Названия кафешантанов отличались пышностью и безвкусием. Самый дорогой шантан назывался "Эльдорадо". Потом шли "Фантазия", "Сан-Суси", "Шантеклер" и "Джентльмен".