Чтение онлайн

Глава одиннадцатая

– Я помню, папа, когда я только начинал работать самостоятельно, ты меня учил: «Не берись за дело, пока не получишь задаток – сколь угодно маленький».

Экон поднял голову и уставил на меня пронизывающий взгляд.

– На что ты намекаешь? – спросил я.

– Когда ты сегодня покинул сады Клодии – твой кошелёк и в самом деле был тяжелее, чем когда ты входил туда? –это был типичный для Экона способ подойти к сути дела.

Хотя день выдался по-летнему тёплый, стемнело рано – в конце концов, на дворе был ещё март. Когда я выходил из садов Клодии вскоре после появления её брата, солнце уже клонилось к горизонту, превращая поверхность Тибра в пылающий золотой лист. Мы с Бельбоном добрались до дома уже в сумерках, таща свои усталые тела через мост, уже закрывшийся скотный рынок и склон Палатина. Спустилась ночная тьма, в воздухе слегка похолодало. Наскоро поужинав с Бетесдой и Дианой, хоть мои ноги и ныли от усталости, я снова отправился с Бельбоном в город – посоветоваться со своим старшим сыном.

Мы сидели в кабинете дома на Эсквилине – дома, который когда-то принадлежал мне, а до этого моему отцу. Теперь это было жилище Экона и его семейства. Его жена Менения, судя по всему, пыталась отправить спать расшалившихся близнецов – их громкие крики и смех время от времени сотрясали прохладный вечерний воздух.

Я пересказал Экону свою беседу с Клодией до самого появления её брата, и упомянул о своём отбытии вскоре после этого.

– Когда я покидал сады этой дамы, мой кошелек был существенно тяжелее, - сказал я.

– Значит, ты и в самом деле взял задаток?

Я кивнул.

– И ты действительно считаешь, что Диона убил Марк Целий?

– Разве я это сказал?

– Но ты будешь искать доказательства его вины?

– Да. При условии, что такие доказательства существуют.

– Те основания для подозрений, которые назвала Клодия, представляются мне, вежливо говоря, несерьёзными, - заметил Экон. – Но ведь ты, бывало, начинал расследование, располагая и меньшим количеством фактов – и всё-таки докапывался до истины.

– Но сейчас я сомневаюсь и насчёт самого расследования.

– Я думаю!

– Ты о чём?

– Папа, все ведь знают, что Целий с Клодией были любовниками. А Целий с Клодием – политическими союзниками и собутыльниками, или, во всяком случае, использовали друг друга в таком качестве. Возможно, между этими двоими была не просто дружба. Или даже между всеми троими…

– Ты имеешь в виду троих в одной постели?

Он пожал плечами:

– Не делай такое удивлённое лицо. Такая женщина, как Клодия… Ты, кажется, говорил, что в её шатре из мебели не было ничего, кроме ложа?

– И что из того?

– Папа! Ты решил, что должен был стоять. Но эта дама, как я слышал, куда более гостеприимна. Раз там не было ни единого стула, а только ложе – видимо, тебе следовало лечь на него.

– Экон!

– Ну, если исходить из того, как ты описал её платье…

– Да, я, пожалуй, должен быть более сдержанным в своих описаниях.

– Нужно было взять меня с собой. Тогда бы я на месте во всём убедился.

– Сынок, тебе уже за тридцать. Пора бы научиться думать о чём-нибудь, помимо секса.

– Менения пока не жаловалась, - ухмыльнулся Экон.

Я постарался придать своему лицу осуждающее выражение, но получилось, скорее, любопытное. Экон выбрал себе в жёны черноволосую красавицу, очень похожую на Бетесду. Интересно, в чём ещё они походили друг на друга? Порой я невольно задавался этим вопросом – совершенно естественным образом, как человек моего возраста задумывается о современной молодёжи и её образе жизни. Экон с Мененией… нагой Клодий и его сестра в ничего не скрывающем платье…

В этот момент где-то в доме раздался крик одного из близнецов. Он вырвал меня из мечтательности, а заодно и напомнил, каковы бывают последствия у приятных ночей.

– Мы отклонились от темы, - напомнил я. – Я сказал, что был в сомнении, берясь за это дело, а ты ответил: «Я думаю».

– Да просто это дело выглядит чрезвычайно мутным. Разве ты так не считаешь? Или даже подозрительным. Я хочу сказать, всё это как-то нехорошо пахнет. Смотри: единственное, что ты узнал о Целии из разговора с Клодией – это то, что он занимал деньги у богатой женщины старше него. При этом он, говоря откровенно, действовал обманом, и вернуть ей эту сумму был не в состоянии. Ну да, ещё он носил с собой кинжал – в пределах города это, конечно, незаконно, но большинство здравомыслящих людей в наши дни так и поступает. Совсем недавно эти двое были любовниками, а теперь женщина ищет улик, чтобы осудить мужчину за убийство. И что нам со всем этим делать? Целий был наперсником её брата, а сейчас Клодии стремятся представить его наёмным убийцей на службе у царя Птолемея – или, что то же самое, у Помпея. Не забывай, что Клодий – хозяин дома, где живёт Целий, за один квартал от тебя.

Я покачал головой.

– Уже нет. Клодий выселил его.

– Когда это было?

– Несколько дней назад. Я и сам не знал об этом, пока мне не рассказал там, в шатре, Клодий – голый, стряхивая капли воды и без тени смущения обсуждая со мной свою недвижимость. Любопытно, мы с Тригонионом шли туда как раз мимо этого самого дома, а там, несмотря на тёплый день, все ставни на втором этаже были закрыты. Я ещё подумал, что Целий, видимо, отсыпается после попойки. А жилище было, оказывается, пусто. Целий вернулся в отцовский дом на Квиринале, и там же, скорее всего, останется до самого окончания судебного процесса.

– Так они окончательно решили выдвинуть против него обвинение?

– Обвинение уже выдвинуто. Но не Клодием.

– Тогда кем же?

– Угадай.

Экон покачал головой.

– У Марка Целия слишком много врагов, чтобы я рискнул сделать какое-то предположение.

– Его обвиняет семнадцатилетний сын Луция Кальпурния Бестии.

Экон со смехом протянул руку:

– О судьи, я не указываю пальцем на преступника – я указываю на преступный палец!

– Так ты знаешь эту историю?

– Конечно, папа. Все знают, как Целий обвинял Бестию в отравлении жён. Жаль только, что мы с тобой уехали к Метону, когда это было. Мне эту сплетню пересказала Менения.

– А мне – Бетесда. Но похоже, что Бестия скоро сможет отыграться на Целии.

– День суда уже назначен?

– Да. Обвинение было выдвинуто пять дней назад. Поскольку по закону сторонам полагается десять дней на то, чтобы подготовить свои аргументы, у меня остаётся пять дней.

– Так скоро! Времени, можно сказать, в обрез.

– Разве когда-то было по-другому? К нам всегда обращаются, думая, что мы можем добыть улики из ничего.

Экон вскинул голову:

– Погоди, ты говорил, что суд начнется через два дня после апрельских нон. Но тогда получается, что, если он продлится больше одного дня, то совпадёт с открытием праздника Великой Матери.

Я кивнул:

– Слушание продолжится и в праздничные дни. Другие суды на время праздника будут закрыты, но не тот, который рассматривает дела о политических убийствах.