Чтение онлайн

К моему удивлению, лестница не скрипит, и пользоваться ею гораздо легче, чем когда я ходила на высоких каблуках. Хорошее избавление.

Когда добираюсь до верха, до меня доносятся слова, от которых я замираю.

— Я собираюсь уволить ее. — Это ворчание безошибочно принадлежит Бруно. Или лучше сказать, Брайану? Учитывая, что он настаивает, чтобы его братья называли его именно так. Я чувствую, что Брайан — это его офисная личность. Это высокомерный, конкурентный, резкий парень, которого он хочет представить миру. Между тем, Бруно — это милый, внимательный и целовабельный парень, с которым я встречалась прошлым вечером.

Эти резкие слова жгут, как обветренные губы.

— Ты не можешь ее уволить, — отвечает Томми.

— Тогда ты сделаешь это.

— Почему?

— Она красивая. — Это глубокий голос Бруно.

Я отшатываюсь назад, практически врезаясь в стену. Мне определенно не следует подслушивать, но похоже, что у братьев серьезный разговор, и мое вмешательство стало бы нежелательным. Мало того, я — тема разговора, поэтому, естественно, хочу услышать, что они скажут.

В частности, что Бруно считает меня красивой. Мне холодно от пребывания на улице, но щеки мои теплые.

— Ты считаешь ее красивой, и это проблема… потому, что?.. — спрашивает Томми.

— Правила рабочего места.

Один из них сдвигает свой вес, и пол скрипит.

— Мерри что-то говорила об отношениях между персоналом, или типа того. Ну, я никогда не был тем, кто следует правилам, — говорит Томми.

— Ты просто придумываешь их на ходу. — Тон Бруно низкий, неодобрительный. — Должно быть, забавно.

Дверь на лестничную площадку открывается, значит, кто-то поднимается. Пора бежать. Я прочищаю горло, чтобы заявить о своем присутствии, когда вхожу в комнату. Бруно и Томми, должно быть, не замечают меня. Однако Лука, стоящий прислонившись к столу, кивает в мою сторону. У Нико весь день с лица не сходит глупая ухмылка, по крайней мере, когда я нахожусь рядом. Его щеки, должно быть, уже болят. Должна признаться, я слегка польщена, но мое сердце настроено на старшего брата. Или было. В прошедшем времени.

— Ты отлично разбираешься в выдумках, младший брат. Ты дал себе новое имя, — говорит Томми. Затем, повернувшись ко мне, он спрашивает: — Что ты предпочитаешь, Глория? Бруно или Брайан?

Очевидно, старший Коста заметил, что я здесь.

Выражение лица Бруно больше не искажено болью, оно смягчается. Его глаза вспыхивают, сменяясь тлением с прошлого вечера, когда он пристально смотрит на меня.

Я хочу извиниться и объяснить, что это был несчастный случай. Что больше никогда не буду носить высокие каблуки в офис. Это если у меня все еще будет работа. В конце концов, он сказал, что хочет меня уволить.

Но под его мрачным взглядом и пристальным вниманием я вздрагиваю. Нельзя отрицать, что под моей вежливой, деловой манерой поведения скрывается вспыльчивая итальянская кровь. У меня был только один брат, а не пять, но я могу постоять за себя. Если он хочет поединка взглядов, то давай, вперед, громила.

Бруно слегка наклоняет голову, словно ожидая моего ответа.

Встретившись с ним взглядом, я наконец отвечаю на вопрос Томми.

— А кто такой Брайан?

Ребята разражаются смехом над моим отрицанием существования вымышленного имени.

Томми сгибается пополам и хлопает себя по бедру, а затем по-братски обнимает меня за плечо.

— Она отлично впишется.

Единственным ответом Бруно является звон кубиков льда, когда он поправляет пакет на ноге.

Остальные продолжают дразнить его по поводу смены имени на Брайан.

— Лука, Нико, возвращайтесь к работе. Томми, иди и займись тестом. Глория, ты уволена.

Томми встает на мою защиту.

— Ты не можешь ее уволить.

— Она моя помощница. — Бруно скрещивает свои массивные, мускулистые руки под грудью. — Я могу делать то, что хочу.

— Тогда я тебя уволю, — говорит Томми.

— Хорошо. Тогда я смогу вернуться к своей настоящей работе, — шипит он.

— Это твоя настоящая работа. Настолько настоящая, насколько это возможно. Мы с тобой оба знаем, что нет ничего важнее нашей семьи. И для тебя нет ничего важнее, чем быть здесь. — Томми говорит авторитетно, оставляя за собой последнее слово.

Бруно откидывается назад, и его плечи опускаются в знак покорности.

— Ты ведешь себя не очень профессионально, Томазо, — замечает Бруно по-итальянски. К счастью, я свободно владею им благодаря своей матери.

Томми отвечает ему также.

— Это не корпоративная Америка, Бруно. Это магазинчик для мам и пап. Кстати, ты еще не был в «Маме и леденцах»? У них самый лучший шоколад.

Замечание о шоколаде прорезает пламя между ними. Их выражения лиц смягчаются.

— «Мама и леденцы». Звучит знакомо. Где это? — спрашиваю я, также на итальянском.

Четверо братьев хором: — Ты говоришь по-итальянски?

На моих губах мелькает улыбка.

— S`i.

Томми обнимает меня сбоку.

— Мы оставим ее у себя. Мама и папа будут в восторге от этой девочки. Добро пожаловать в семью, Глория. — При этом он жестом приглашает Луку и Нико выйти за ним за дверь. — Мы оставим вас, дети, разобраться во всем, как профессионалы, — говорит он через плечо.

Смех чередуется с их тяжелыми шагами по лестнице.

Вслед за ними комнату заполняет тишина.

— Могу я посмотреть на твою ногу? — осторожно спрашиваю я.

— Ты врач?

— Нет. Но я ломала несколько пальцев и плюсневых костей. Кроме того, я училась на врача скорой помощи и даже сдала экзамен. Но это было, когда я еще танцевала. Колледж был после того, как я покалечила пальцы ног.

— Почему ты вместо этого занялась бухгалтерией?

— Меньше крови и трагедий.

Похоже, он складывает эту информацию в папку в своей голове. Скорее всего, у него есть папка с надписью: «Глория — потенциально неблагополучный сотрудник».

Тем не менее, Бруно снимает носок. Я смотрю на его ногу — она очень мужественная, как и все остальное в нем, и опухшая. Но синяки минимальны, все выглядит правильно, и, к счастью, нет прокола от моего высокого каблука.

— Нельзя быть уверенным без рентгена, но думаю, что с тобой все будет в порядке.

Однако если момент, предшествовавший злополучному ранению, о чем-то говорит, то, возможно, нет. Я вспоминаю, как была в его объятиях, как наши взгляды встретились, наши губы разомкнулись от желания, а потом мы отпрыгнули друг от друга.

— Со мной все будет в порядке? — спрашивает он небрежно.

Я не в порядке.

— Если тебе станет легче, я сняла преступную обувь. — Я показываю на свои ноги. — Если хочешь, можешь торжественно выбросить их в мусорный бак или поджечь.

Эти слова эхом отдаются в моих ушах вместе со словами «Глория, ты уволена», сказанными Бруно всего несколько минут назад.

На его лице не отражается ни веселья, ни облегчения, на которые я надеялась, когда предложила ему честь уничтожить мои туфли.