Чтение онлайн

— Серьезно? — захохотал Макс. — А я не понял, что эта загадочная надпись значит.

— Скажу тебе страшное, я тоже. Мне Шанкс сказал. Но главное, что все курьеры понимают, что это им. Какой-то специальный язык.

Группа «Универ»

Оба вступил по ссылке-приглашению.

Риц:@Оба, привет!

Оба:@Риц, привет! Ты неуловим. Мы с Акитой уже выпили половину твоего чая, но ни разу за ним не встретились. Я тоже купил чай и мечтаю компенсировать.

Риц:@Оба, супер!

Баклан:@Оба, а нам можно твой чай?

Оба:@Баклан, конечно!

— Смотри, теперь мы знаем, что воображаемого друга зовут Акита, — заметил Баклан.

— Ох, чего только не узнаешь в университете, — засмеялся Дима.

— Не для того ли мы сюда приехали?

Через пять минут Оба постучался в личку и загадочно заявил, что есть вопрос, который он хотел бы обсудить лично. А я уж сам потом решу, надо ли делиться с друзьями.

Заинтригованный, я договорился с ним на субботу.

— Возьму твой чайник? — спросил у меня Оба, когда мы с ним наконец добрались до кухни.

— Конечно.

— А чай свой тогда заварю. Я специально выбрал такой же, чтоб возместить ущерб, даже хотел пересыпать к тебе сразу, но смотрю разные партии: твой собирали 30 марта, а мой — 1 апреля.

— Ну это, конечно, совсем другое дело.

— Да ты не смейся, разница и правда может быть.

— Я не смеюсь. Пусть живут в разных мешках.

Оба заварил чай и выставил на стол чайник и чашки. Воображаемого друга он с собой почему-то не взял, поэтому чашек было только две. Мне и ему.

— Так. Вообще-то я хотел обсудить с тобой совсем другое. Ты ведь на органику процессов поступаешь?

— В идеале, да. Но я еще экзамены не сдал, посмотрим, наберу ли баллов.

— Надеюсь, что все будет хорошо.

— А ты ведь уже зачислен?

— Да.

— Поздравляю!

— Спасибо.

Протанцевав положенные танцы, мы уставились друг на друга.

— Ладно. Органика процессов в следующий раз. Мне вчера мой дядя написал, ну если его можно так назвать, дальний родственник, короче, но мы друг друга хорошо знаем. Он работает в компании «Нигам», если тебе это о чем-нибудь говорит.

— Да. Говорит. Это дроны, и неплохие.

— Ну вот. Они очень хотели с тобой связаться по поводу того самолетного дрона, которому ты начинку менял, но не смогли тебя найти. А тут я дяде писал письмо, как я тут устроился и кто еще на этаже живет, и он такой — Риц! А мы же его искали.

Я напрягся, но вида постарался не показывать.

— Вот, — сделал паузу Оба и разлил нам чай по чашкам. — Ну, что скажешь? Отличается?

Я попробовал. Подумал.

— Я на самом деле не такой знаток, но вроде то же самое…

— Мне тоже кажется, что они одинаковые.

И мы оба одновременно фыркнули, чуть не расплескав чай.

— Короче. Им привезли тот дрон, которым ты занимался, на анализ, и он, конечно, был уже пустой…

— Я специально очистил кристалл. Там местный спасатель обвинил меня во всех смертных грехах, так что я всё снес от греха. Плюс еще момент: первая программа, которую я ставил, слетела, когда в дрон попали стрелой, и потом она уже не встала. Я поставил другую, но она была попроще, и с ней он, заинька, совсем ничего не мог, только вверх поднимался. А как получилось-то, что они пришли пустые?

— А их попросили поставить в таком виде. Начинку должны были ставить специально обученные люди, но в процессе что-то произошло. Куда-то эти люди делись. Дядя не знает, их поставили перед фактом. Так теперь вопрос — зачем вы столько всего на нем написали?

Я расхохотался.

— Вот что тебя интересует!

— Да, это главная интрига. Они там всю голову сломали: зачем? И почерк еще такой красивый.

— Это школьник у нас был с отличным почерком, он и написал. А письмена эти мы оставили, потому что всё, что я смог сделать там, в пустыне, это поднять его в воздух и направить его к аэропорту, потому что у нас были нужные координаты. А заставить его что-либо передать я не смог. Соответственно решили превратить в письмо его самого.

— Круто! Это же как старая добрая открытка по почте!

— Ну!

— Понял. Расскажу дяде. Он предполагал, что вы что-то продублировали, но не мог понять зачем. Ясно, спасибо.

— Ну и мне тоже интересно было, теперь понятно, и что произошло, и почему меня больше не вызывали никуда, несмотря на все угрозы этого спасателя. Сами разобрались.

— Да, всё так.

Чай допили молча, тема была исчерпана, а Оба явно был не из тех людей, которые обсуждают за раз более одной темы. Чай решили не объединять, а просто пить из каждого пакета по очереди, тем более, что мы одни оказались любителями весеннего сбора, остальные предпочитали уверенно черные варианты.

Последняя встреча приемной комиссии перед экзаменами с участием сотрудников Министерства проходила в обстановке взаимного раздражения, плавно переходящего в ненависть.

Часть проблем при организации экзаменов внезапно исчезла сама собой, потому что на некоторые предметы не набралось народа. Администрации университета предстояло провести всего шесть экзаменов, что по сравнению с возможными двенадцатью было большим облегчением. Зато вместо этого вестники прогресса привезли новое экспериментальное устройство, которое должно было считывать настроение абитуриента и его желание списать или внести хаос в работу комиссии. Предполагалось, что отслеживание противоправных намерений поможет администрации отследить неблаговидные поступки до того, как они воплотятся в реальность.

Ректор мрачно посмотрел на устройство и немедленно запретил.

— Но почему? — нежно чирикнула самая юная вестница прогресса.

— Потому что замеры очевидного приведут только к дополнительной невротизации всех участников. Вы потратите свое время на обработку и наши нервы — на вас. А для отслеживания списывания у нас камеры есть. В них и посмотрим.

Вестница смущенно кашлянула.

— Вообще-то мы рассчитывали, что мы вас быстренько обучим, и вы сами проведете диагностику.

Ада с Борисом выпучили глаза от такой наглости, но сдержались.

— Еще лучше, — нахмурил брови ректор. — Так, одна вещь не обсуждается. Если мы это устройство ставим, показатели вы обрабатываете сами. И давайте-ка протестируем, как оно у вас работает. Пробуем на мне. Направляйте.

Смущенная вестница навела устройство на ректора и уставилась на экран с показаниями. Устройство бешено блеснуло фиолетовым, экран вспыхнул и погас, а оба вестника, успевшие заглянуть в экран, побледнели как бумага.