Чтение онлайн

Бертон: Голливуд, похоже, так не считает.

Брюс: Ты лучше послушай меня. В Голливуде всегда одно — хвостик крючком, подбежать с этой стороны, заглянуть с той, знаете ли, глазки стыдливо опущены, и все такое прочее.

Бертон: Я хотел бы спросить тебя о проблемах, с которыми ты сталкиваешься, будучи китайским героем в американских сериалах. Говорят ли тебе люди из киноиндустрии: «Понимаешь, мы не знаем, как аудитория отреагирует на неамериканца».

Брюс: Такой вопрос возникал. Фактически, это обсуждалось, и именно поэтому, вероятно, «Воин» не будет пущен в дело…

Они считают, что с коммерческой точки зрения это риск. И я не могу обвинять их… Был бы я человеком с деньгами, я бы сам решал, примет зритель мои фильмы или нет.

Бертон: А как насчет другой стороны монеты: может ли быть так, что для восточной аудитории ты — скажем, достаточно современный и американизированный человек — слишком вестернизирован?

Брюс: За это меня уже критиковали.

Седьмого декабря 1972 года Брюс получил телеграмму из «Уорнерс», которая сообщала, что «в связи с требованиями по поводу актерского состава, он отстранен от дальнейшего участия в съемках телесериала «Воин», переименованного теперь в "Кунг-фу"».

Вот вам действие, разворачивающееся на китайском фоне, с главным героем — китайцем, и одной из причин, приведенных для увольнения Брюса, было то, что он выглядит слишком по-китайски! Были приведены и другие причины: слишком низкого роста, слишком сильный китайский акцент, недостаточно известное имя, чтобы играть в еженедельном шоу, мало опыта. Как признался заведующий отделом телепередач Том Кун, «хотя мы знали, что Брюс Ли хочет играть эту роль, его кандидатура никогда серьезно не рассматривалась».

Двадцать второго февраля 1972 года на экраны вышел «Фильм недели», который был пробным фильмом телекомпании ABC для сериала «Кунг-фу». Соответствующие материалы в прессе объясняли тему сериала:

Квай Чан Кейн, китайский американец, бежавший из императорского Китая из-за обвинения в убийстве, становится супергероем кули, участвующих в строительстве трансконтинентальной железной дороги, благодаря своему знанию древней науки-религии.

«Кунг-фу» показывал историю странствующего шаолиньского монаха, человека, желающего только мира, но способного принести мгновенную смерть. Эта история напоминает знакомую тему: герой пытается любой ценой воздержаться от вступления в бой, пока у него не остается выбора.

Главная роль в сериале была предложена актеру и танцовщику Дэвиду Карредайну (который совсем чуть-чуть был похож на китайца) несмотря на то, что все знание Карредайна о кунг-фу сводилось к тому, что он слышал это название — целых два раза. Фактически, в первых сериях исполнялись приемы дзюдо, поскольку технический консультант Дэвид Чжоу тоже не слишком был сведущ в кунг-фу. В конце концов пригласили нового технического постановщика, Кам Юня.

Джо Левис, кинозвезда каратэ, также тренировавшийся с Брюсом Ли, вспоминает, как выглядела первоначальная идея первых сцен сериала «Кунг-фу», принадлежавшая Брюсу Ли: разукрашенная карета китайского вида въезжает на пыльную мостовую центральной улицы. Местные ковбои подходят рассмотреть, что это такое, и вдруг распахиваются двери и оттуда выпрыгивает человек в костюме кунг-фу. Левис рассказывает, что, когда «Уорнерс» отдали роль Дэвиду Карредайну, Брюс решил сосредоточить силы на Гонконге для начала восхождения к успеху. Точно так же и Клинту Иствуду, и Чарльзу Бронсону нужно было сначала уехать в Европу, чтобы стать кинозвездами, Левис добавляет: «Брюса очень огорчило то, что ему не удалось участвовать в сериале «Кунг-фу». Ему пришлось пережить много отказов».

Брюс Ли размышлял о сценариях и режиссуре задолго до того, как приехал в Гонконг снимать свой первый фильм для «Голден Харвест». Джо Левис рассказывает, что на протяжении того времени, что они с Чаком Норрисом тренировались у Брюса, он неоднократно говорил про свои идеи для фильмов.

Несмотря на то что Джо Левис и Брюс работали вместе над постановкой боевых сцен в «Команде, потерпевшей крушение», Левис отклонил предложение Брюса о дальнейшей совместной работе. Левис считал, что в задуманном фильме Брюс ставит своей целью показать, что восточный мастер боя сильнее представителя белой расы.

Левис говорил, что Брюс хотел, чтобы он сыграл «большого, сильного, накачанного, голубоглазого, очень американского блондина — этакую боксерскую грушу». На что Брюс отвечал, что проблема была в том, чтобы найти западного бойца (а почти все они были большего веса) с достаточно быстрой реакцией, чтобы поединки с ним выглядели убедительно. Брюс сказал, что предложил Чаку Норрису сыграть эту роль в «Пути дракона» потому, что Норрис — один из немногих бойцов, кто может драться на большой скорости. Брюс заметил, что он работал на своей собственной скорости, потому что боец в меньшем весе, который делает замах быстрее, делает удар такой же сильный, как и боец в большем весе, замахивающийся медленнее.

«А кроме того, — добавил он, — не искать же карликов для поединка».

По-видимому, Джо Левис считал, что мощь сильного и более тяжелого западного бойца возьмет верх над скоростью быстрого и более легкого восточного бойца — и что ему придется играть против этого.

«Брюс знал, что он предлагает мне сыграть в фильме, в котором я должен буду получить по голове от маленького 128-фунтового китайского парня, который ни разу даже не был на ринге», — продолжает Левис.

Краткое замечание матери Брюса показывает, что Джо Левис был не так уж далек от правды. Грэйс Ли вспоминает: «Брюс сказал мне: «Мама, я — человек с Востока, поэтому я должен разгромить всех белых в фильме». Не думаю, чтобы Брюс говорил что-то подобное Чаку Норрису».

Джо Левис и Брюс Ли никогда не вступали в поединок всерьез, так что остается только гадать, каким бы вышел исход такого поединка. Однако Левис признается, как ему удалось выйти победителем из поединка с чемпионом каратэ в тяжелой весовой категории Грегом Бейнсом в Лос-Анджелесе 17 января 1970 года: «Я использовал многое из того, что показал мне Брюс Ли».

Афроамериканский мусульманин, рельефность мускулатуры которого сразу свидетельствовала о годах напряженных тренировок, Бейнс был фаворитом. Когда схватка началась, Бейнс принял традиционную глубокую, широкую стойку каратэка.

Послышались подавленные смешки, когда Левис начал подпрыгивать вокруг него, делая броски вперед и назад и набирая очки против почти неподвижного Бейнса. Каждый раз, когда Бейнс собирался сделать удар ногой, Левис успевал перехватить движение и зажать бьющую ногу, а затем быстро парировал последовательностью ударов кулаком. Когда Бейнс выбрасывал руку для удара каратэ, Левис захватывал бьющую руку с одновременным ответным ударом. Зрители сначала оторопели, а потом пришли в полное изумление.

В следующем раунде повторилось то же самое. Хотя Бейнс все делал правильно согласно традиционным методам каратэ, Левис никаких традиций не придерживался. Его стойка была легкой и подвижной, он отклонял удары, вместо того чтобы блокировать их. Он держал руки высоко, а не низко. И вместо того, чтобы жестко выпрямлять руку в локте — «как железную палку», он быстро наносил хлещущие удары — «как железный мячик на стальной цепочке — УАНГ!» Затем беспрецедентным приемом Левис притворился, что нападает в одном направлении, но потом изменил его и бросил Бейнса на помост.