Брюс Ли. Путь воина
Шрифт:
Какой бы трудной ни казалась проблема расовых взаимоотношений сегодня, в 60-е годы ситуация была еще хуже. Хорошо известно, что и Брюсу Ли, и Линде, его жене, пришлось столкнуться с серьезными препятствиями в своих взаимоотношениях. Помимо более общих проблем, с которыми приходится иметь дело супружеской паре в обществе, такими, как, например, финансовые затруднения, им приходилось преодолевать то, что в 60-е годы являлось табу в обеих культурах — межрасовый брак. Однако, придерживаясь философии, которую оба разделяли, ни Брюс, ни Линда не позволили убеждениям и предрассудкам других (то есть тому, что они были бессильны изменить, и они отдавали себе в это отчет) отразиться на чувстве любви, — а они знали, что оно существует, — и на их необыкновенных взаимоотношениях. В соответствии с философией Брюса Ли, расистские или же шовинистические убеждения — это результат неспособности видеть всю картину, непонимания вселенской основы, общей для всех нас: «В основе своей особенности, присущие роду человеческому, везде одни и те же. Не хочу, чтобы мои слова прозвучали в духе «как говорил Конфуций», но под этим небом, люди, живет только одна семья. Просто так получается, что все мы разные».
Говоря об интервью, которое он давал в Гонконге в 1972 г., в ответ на просьбу сформулировать свои чувства по поводу расовых проблем Ли поведал следующее:
Хотя другие могут не согласиться со мной, но, по-моему, расовых барьеров в действительности не существует. Если я говорю, что под солнцем каждый человек — член вселенской семьи, вы можете подумать, что я разыгрываю вас и что я — идеалист. Но, если кто-то по-прежнему верит в расовые различия, думаю, такой человек просто отстал от жизни и отличается узостью взглядов. Возможно, он все еще не понимает, что такое, человеческое равноправие и любовь.
Мысли Уилла Дюрана были созвучны утверждениям Брюса Ли, когда, сплетая великолепные кружева слов в своей скромной, но колкой книжечке, именуемой «Уроки истории», он писал:
«Корни «расовой» антипатии — в этническом происхождении, однако ее порождают также и различия в приобретенной культуре — различия в языке, одежде, привычках, морали и религии. Не существует другого способа искоренить ее, кроме всеобъемлющего просвещения. Знание истории, возможно, научит нас, что цивилизация — это продукт совместного творчества, что в ее развитие внесли свой вклад практически все народы; это наше общее наследство и наш долг; цивилизованная душа обнаруживает себя, обращаясь с каждым мужчиной и с каждой женщиной, какого бы низкого социального положения они ни были, как с представителем одной из этих творческих, активно действующих групп».
Брюс Ли согласился бы с Дюраном в этом пункте, потому что он считал, что слишком много людей связаны предрассудками и традициями своих семей, общин, а также себе подобных. Если, например, родитель говорит ребенку, что данная раса или группа в пределах популяции плохая или злая, ребенок почти наверняка вырастет, считая, что так оно и есть. Когда, например, старшее поколение говорит чему-то «нет», младшее поколение точно так же не будет это одобрять. Как мы, однако, уже видели в главе 3, жизнь просто существует — и нет ее хороших или плохих форм. Именно само разнообразие и множественность форм жизни делают ее такой интересной, дают возможность переживать радость. У природы нет любимчиков, поэтому красная роза не выше по достоинству, чем желтая, а роза вообще — не выше гвоздики. Они таковы, каковы они были, есть и будут. Это плоскость, которая лежит вне классификаций добро-зло, за-против, желательное-нежелательное. Уотс писал:
«Это сфера великой Вселенной. Выглядывая ночью из окна, мы не делаем сравнений между правильными и неправильными звездами или между хорошо или плохо составленными созвездиями. По природе есть звезды большие и маленькие, яркие и тусклые. Но в целом — это великолепие и чудо, которое временами заставляет нашу плоть трепетать от благоговения».
Так же и с человеческими созданиями, которые, как вы теперь, без сомнения, хорошо понимаете, такая же часть Вселенной, как и звезды, описанные Уотсом. Именно незнание этого метафизического факта и приводит к ничем не обоснованным ложным предпосылкам, таким, как вера в существование высших рас, и эти предпосылки затем передаются из поколения в поколение, пока не станут традициями. И для того, чтобы сместить традицию с трона, всегда требуется трудный бой.
Как мы далее увидим, традиция — это также всегда значительная помеха на пути к независимому использованию своего разума в его попытках установить истину, которая препятствует честному выражению самых сокровенных (и самых честных) чувств человека. Как говорил Брюс Ли:
Простая истина заключается в том, что мнения относительно таких вещей, как расизм, являются традициями, которые сами по себе — не более чем стереотип, созданный опытом предыдущих поколений. По мере того как мы развиваемся и приходят другие времена, этот стереотип необходимо реформироватъ. Например, люди воюют с другими людьми, потому что у них разные религиозные убеждения. Если бы, однако, они хотя бы нeмного поразмышляли на эту тему, они никогда бы не стали воевать по такому глупому поводу. Я, Брюс Ли, — человек, который никогда не следует стереотипам паникеров. И поэтому, каким бы ни был цвет вашей кожи, черным или белым, красным или синим, я стану дружить с вами без всяких сомнений.
Брюс Ли родился в Сан-Франциско гражданином США, он был сыном знаменитого отца-китайца и красивой матери-европейки. Линда Эмери родилась в Эверетте, Вашингтон, у родителей шведско-английско-ирландского происхождения. Столь различная кровь смешалась в их сыне Брэндоне и дочери Шэннон. Результат великолепен, как могут подтвердить все, кто был знаком с ними.
И все-таки вскоре после рождения Брэндона (1 февраля 1965 г.) нашлись люди, которые чувствовали себя обязанными спросить: «Как же вы будете воспитывать своего сына в мире, где повсюду царят предрассудки?» Ли отвечал на этот вопрос соответствующей китайской народной сказкой.
| Брюс Ли считал, что «под этим небом живет только одна семья». На фотографии — Брюс, гордый отец двух прекрасных детей, которым он помог присоединиться к этой вселенской семье, держит на руках свою новорожденную дочь Шэннон (1969 г.) |
Жил-был искусный мясник, который год из года пользовался одним и тем же ножом, а нож по-прежнему сохранял остроту своего прекрасно отточенного лезвия… Всю жизнь мясник работал этим ножом, и нож оставался все такой же острый и был исключительно хорош в работе. Когда мясника спросили, как ему удалось сохранить лезвие таким острым, он сказал: «Я иду вдоль твердой кости. Я не пытаюсь ни разрезать, ни разбить ее, ни бороться с ней каким-либо другим способом. Так я бы только сломал свой нож». В повседневной жизни человек должен идти вдоль препятствия. Пытаться атаковать его — это только сломать инструмент. И что бы некоторые ни говорили, препятствия — это не жизненный опыт какого-то одного человека или груп пы людей. Они — жизненный опыт всех. Я буду объяснять Брэндону все, что каждый, независимо от того, кто он и что он, должен знать с детства.
В Китае в магазинах продаются собачки неваляшки, вроде ваших клоунов-неваляшек. Они символизируют правило: «Девять раз упади, десять раз поднимись». Смысл этого правила — никогда не опускать руки, не унывать. Более того, помимо наставлений такого рода, я научу Брэндона идти вперед. Иди — и увидишь новое. Иди — и увидишь, как летают птицы. Иди — и оставишь позади все, что может воспрепятствовать жизненному опыту войти в тебя или, наоборот, выйти наружу.
Я расскажу ему, [что он не должен] отдаваться чему-либо целиком, без остатка. Что-то нужно оставить про запас. Английская поговорка гласит: «Не кладите все яйца в одну корзину», но это сказано о материальных вещах. Я же имею в виду эмоции, интеллект, дух. Я могу проиллюстрировать свои убеждения на примере собственной жизни. Мне еще многому нужно научиться как актеру. И я учусь. В это я вкладываю самого себя, но не целиком и полностью. Кунг-фу также занимает существенную часть моей жизни.
Наконец, образование Брэндона будет пронизано конфуцианским учением о том, что высочайший уровень человеческого поведения заключается в том, чтобы обращаться с другими так, как хочешь, чтобы обращались с тобой, плюс верность, ум и всецелое развитие личности с точки зрения понимания пяти главных жизненных взаимосвязей: власть и те, над кем власть осуществляется, отец и сын, старший и младший брат, муж и жена, друг и друг. Вооруженный этим знанием, думаю, Брэндон не пропадет.
Помимо обучения своих детей правильному отношению к расизму, Брюс Ли сам должен был бороться с этой проблемой — речь идет о роли Като в телевизионном сериале «Зеленый Шершень», которую ему предложили. Он ясно дал понять, что не заинтересован играть подчиненную роль, которая служит только дальнейшему закреплению стереотипа китайского персонажа, воплощенного в герое Хоп-синге в телевизионном сериале «Бонанза».
Ли дал понять, что ему придется предать некоторые из своих основных принципов, если он согласится играть роль Като:
Поначалу все это выглядело в точности так, как будто нанимали мальчиков на побегушках. Я сказал Уильяму Доузье [продюсеру фильма]: «Знаешь что, если ты собираешься подписать контракт, где все с косичками, и я тоже, и должен скакать под джаз, то ничего не получится». Раньше существовал своего рода стереотип такой труппы. Как с индейцами. Настоящего индейца никогда не увидишь по телевизору.
Много лет спустя проблема расизма стоила Ли главной роли в телевизионном сериале «Кунг-фу» — в фильме, в создании которого он принимал участие. Он узнал об этом накануне своего знаменитого «Потерянного интервью». По какой причине? Не то чтобы он не подходил для этой роли, нет. Просто он выглядел «слишком по-китайски», чтобы американская аудитория приняла его. Как обычно, Ли воспринял эту новость без зубовного скрежета и без взрыва негодования. Он знал, что подобная реакция ничего не изменит и что сам инцидент свидетельствует о социальной проблеме, которая намного крупнее американской телевизионной индустрии. Как всегда, он отнесся к этой потере с философской точки зрения:
Я уже решил, что нужно показать в Соединенных Штатах что-нибудь восточное — я имею в виду по-настоящему восточное. То есть все, что было раньше, — это одно и то же: косички и прыжки с воплями «Быстрей, шевелись!», раскосые глаза и прочее. А это все очень и очень устарело. Но вопрос стоял о том, как американская аудитория воспримет восточного человека в главной роли в телевизионном сериале, и, вероятнее всего, именно поэтому мое участие в сериале не состоялось. К сожалению, такие вещи [как расизм] действительно существуют в мире, вы понимаете? Как и в некоторых местах здесь, в этой стране, верно? Они думают, что, с точки зрения деловой мудрости, это риск — и я не порицаю их. Я имею в виду, что в Гонконге это в некотором смысле то же самое: если бы иностранец приехал в Гонконг, чтобы играть в фильме главную роль, а я был бы человеком, который этот фильм финансирует, я бы, наверно, тоже беспокоился о том, какова будет реакция публики.