Чтение онлайн

И я вернулась к завтраку, игнорируя Винсента. К счастью, он молчал, лишь бросал в мою сторону странные задумчивые взгляды, которые я, изредка поднимая голову от тарелки, ловила. Но старалась не обращать внимания.

И всё равно это был самый странный завтрак в моей жизни.

Когда я доела, Винсент молча встал, хлопнув в ладоши, и свет вернулся, а свечи погасли. А мне неожиданно даже стало немного жалко, что всё так быстро закончилось.

В гостиной я, вышедшая с небольшим запозданием, его уже не застала, но заметила, что одна из трёх дверей открыта. Но когда подошла ближе, то оттуда вышел Винсент с плащом в руках, лишая меня возможности заглянуть внутрь.

– Вот. На нём специальные руны, напитанные магией, они отводят взгляд, так что тебя никто не заметит, – сказал он, подходя ближе, и накинул мне на плечи плащ, отнюдь не старый и простенький, как я просила, а добротный, с подкладом и меховой опушкой. – Можешь оставить себе.

– Он мне не подходит, – сказала я, с ужасом осознавая его стоимость, и попыталась снять, но Винсент не дал, кладя руки мне на плечи. – Я ведь не смогу его вернуть, – добавила я, пытаясь объяснить ему очевидное. – Мне придётся его выкинуть или уничтожить.

Потому что объяснить его появление в своём гардеробе я тоже не смогу. Это ведь очень дорогая вещь, а он вот так просто берёт и дарит его мне.

– Разве я просил тебя его возвращать?

– Но…

Я растерянно моргнула.

– Будешь должна мне одну жаркую ночь.

А ведь на какую-то долю секунды я даже поверила, что он нормальный!

– Обойдёшься.

Я резко шагнула в сторону двери, а он не стал мне мешать. Но на пороге я всё же обернулась и сказал быстро:

– Спасибо.

А затем, накинув капюшон, я закрыла дверь с другой стороны и зашагала по коридору прочь.

К счастью, мне никто не встретился. Так что я благополучно добралась до своей спальни и легла спать .Но выкинуть плащ я, конечно же, не смогла, лишь спрятала поглубже в шкаф.

И вовсе не потому, что он был ужасно дорогим.

На следующее утро у нас, как обычно, царила суматоха. В ванную опять выстроилась очередь, а Огонёк умудрился в очередной раз забраться к Эстер и только чудом не испортил её итоговое зачётное зелье.

– Посади его в клетку! Иначе, честное слово, когда-нибудь я его поймаю и состригу все когти в наказание! – лютовала Эстер. – Чтобы не лез куда не следует!

– Его нельзя в клетку: он там зачахнет, – возразила Сэм жалобным голосом, поглаживая тихонько Огонёчка, разместившегося на её плече, но нет-нет да открывающего глаз и косящего в сторону Эстер. – Ты наверняка опять просто забыла закрыть комнату.

– Это было всего один раз! В остальные – он забирался сам.

Я не сдержала улыбки, проходя мимо.

Как же мне их будет не хватить. За последние несколько лет они стали для меня совсем родными.

– Доброе утро.

Мне предстояло превратиться в тень, ну, или моль. Тут уж кому какое определение больше нравится. Мне звали и так, и так, и ещё парой десятков прозвищ.

Сначала нужно было убрать волосы, хорошенько расчесавшись, так, чтобы нигде не торчало лишней волосинки. Потом – надеть одну из своих неприметных блузок с пуговицами под самое горло. Затем – юбку ниже колен и максимально страшную, а лишь потом – туфли. Довольно простенькие, на тонкой подошве и без намёка на каблук.

Впрочем, одеваться так был не мой выбор, а… тёти, которая, в свою очередь, выполняла последнюю волю собственного дедушки. Моего прадедушки, соответственно. Ведь согласно завещанию все его деньги получала я, но только после совершеннолетия и если окончу королевскую академию с отличием. А ещё, если буду вести себя примерно, не морая гордое имя предков, и не попаду ни в один скандал.

Тут мне стоило сказать спасибо матери, которую я ни разу в жизни не видела в глаза, но знала, что репутация её далека от идеальной. А по ней судили и меня.

Тётя придиралась даже к небольшому вырезу и юбке чуть выше колена, называя чем-то из ряда вон выходящим. И не то чтобы она действительно считала демонстрацию ключиц большим преступлением. Просто в случае, если я не выполню какое-то из условий, то деньги по наследству, правда, не все, а лишь часть, перейдут к ней.

Впрочем, это явно лучше, чем ничего.

– Но зачем ты соблюдаешь её правила здесь, в академии, – спросила у меня как-то Сэм, узнав об этом.

Доля логики в её словах была, и я бы с радостью не делала этого. Но у тёти в академии были своими шпионы или доносчики. В общем, о том, что я надела юбку чуть короче, туфли на маленьком каблуке или распустила волосы, она узнавала тут же. И незамедлительно звонила мне, чтобы выяснить причину “столько ужасного поведения”.

Пока моим самым страшным грехом были распущенные волосы, она в качестве наказания просто, как опекун, брала деньги из тех, что причитается мне по наследству. И мне это совсем не нравилось. К счастью, прадедушка ограничил сумму, которую можно было снять за раз.

Хотя лучше бы он просто разделил деньги между нами поровну и не портил тем самым отношения между нами. Я ещё помнила, какой она была до того, как проснулся мой дар и прадед решил изменить завещание.

В общем, всё было как всегда.

Только Беатрис смотрела на меня как-то странно. Я несколько раз ловила на себе её взгляды, а один раз не выдержала и приподняла брови, мол, в чём дело, но она лишь молча отвернулась.

И на душе стало как-то… тревожно.

Тут же вспомнились вчерашние слова Винсента, который уверял, что давал Беатрис один из своих переносчиков. Но даже если так, зачем ей подкладывать его в мою ладонь, сжимать и активировать? Нет, в этом определённо не было смысла. Так что я решила забыть его слова и не позволять ему встать между нами.

А потом я унеслась сдавать зачёты и забыла об этом. И до самого обеда всё было нормально. Впрочем, вначале обеда тоже. Мы, как всегда, вчетвером, а в столовой мы старались собираться вместе, сидела в одном из залов. В том, что для самых бедных студентов. Питание обычно оплачивалось вместе с комнатами, и все обедали в соответствующих залах. Но у родителей Беатрис хватило денег только на комнату получше.