Чтение онлайн

— Что Некромант меня на месте пришибет? Не поверишь, мне тоже.

— Но почему? Разве что-то было… неправильно?

— Да как тебе сказать… Вообще, у меня самого немного едет крыша, что вот я — и взял Пассажира. Все кажется, что я до сих пор тот пацан, который когда-то ушел к Внешним, примерно в твоем возрасте. И так это все внезапно получилось… Но раз получилось — так тому и быть, я за тебя отвечаю. Пока я жив. Потому что никак иначе я поступить не мог. Не оставлять же тебя было… там.

Вэл только стиснул его руку. Тем временем они как раз подошли к дому, и Марека снова накрыло тревогой. Ведь единственная комната, куда можно будет поселить Вэла — это бывшая комната Птахи. Не в гостиной же ему ютиться. Нет, времена, когда Марек не мог себя заставить даже войти в эту комнату, остались в прошлом. Но он все же предпочитал засылать туда робот-пылесос, который ему очень кстати подарил Прокси, и без большой необходимости не заглядывать. А тут не то что заглядывать — а все устроить под нового обитателя…

«Этот дом был для двоих», — сказал ему когда-то Птаха. И внезапно Марек понял: только так и должно быть. Память о его Водителе никуда не денется — она во всем этом доме, в его привычках, да в самом том факте, что он не смог пройти мимо отчаявшегося подростка и взял его с собой. Птаха задумал этот дом для двоих. Так тому и быть.

— Значит, ты здесь живешь? — Вэл с любопытством оглядывал дом.

— Мы здесь живем, — поправил Марек. — Теперь это и твой дом тоже.

— Так странно… — задумчиво произнес Вэл.

— Я понимаю, что на бункер не похоже, — хмыкнул Марек. — Но да, как ты уже мог видеть, с машиной я все же иногда расстаюсь.

— Да я даже не про это, — Вэл махнул рукой. — Тут я как раз вполне понимаю, что рассказывать могут что угодно, а на деле все не так, и тут своя жизнь. Вон, у Некроманта тоже дом как дом, мы, похоже, одни и те же группы слушаем. Просто так оно все странно вышло — реально, я же думал, что уже ничего не будет, я бы, в общем, не удивился, если бы и правда все получилось, как про Гонщика рассказывают, — Марек постарался сделать вид, что просто закашлялся. — И тут… получается, теперь у меня есть брат, и дом, и…

Его голос прервался. Марек молча обнял Вэла за плечи и направил к крыльцу. Последние опасения рассеялись. Забрать Вэла с собой было единственным возможным вариантом, и таким же единственным вариантом будет поселить его там, где жил Птаха. Все будет так, как должно быть.

— Ух ты! — Вэл оглядел кухню. — Прямо как у бабушки. Она в Старом городе жила, и я у нее. Мать только в последний год меня забрала, чтобы в старшие классы я в новую элитную школу пошел.

— Так, стоп. Тебе сколько лет?

— Пятнадцать. Знаю, что выгляжу младше. Собственно, у меня ведь день рождения был, а толку от него… — Вэл помрачнел. — Гостей не води, не наш уровень, в ресторане сиди, как кол проглотил, и цени, по каким крутым местам тебя водят и какая у тебя крутая школа, не то что тот отстой…

Марек только вздохнул. Мать Вэла, похоже, была женской версией Никитоса. Спасибо еще, что из-за скорой эмиграции мелкого Вадика не пытались пихать во всякие элитные школы, да и учился он хреново, так что даже Никитос понимал — не выйдет. А Вэл продолжал со злостью, которой Марек у него еще не видел:

— В том «отстое» у меня хоть друзья были. Не близкие, но все равно. А в этой элитной — только Ромка. Не знаю, как он туда попал, вообще не тот типаж, там обычно все такие прилизанные мальчики, «верхние» из «верхних». Класс математический, — пояснил он, — девчонок почти не было. Только и разговоров, кто в каких кабаках бывал и кому папа круче институт купит. Про то, чтобы самим поступать, обычно и не думали, хотя вроде как школа для самых умных. А на деле эти умные двух слов связать не могут, им родители все оценки покупают. И был Ромка. Веселый, шумный, учителей донимал своими приколами, а что с ним сделаешь, он реально был лучшим учеником, круче меня. Мы все с ним соревновались, но не как другие — мол, я крут, а вы отстой, и вообще я всех купил — нет, по-доброму так, садились в парке и давай решать на скорость. Я тоже отличник, но мне и подумать приходится, и переделывать, а он на лету хватал, сложнейшие задачи вообще импровизировал. А еще экстрим любил. То на крышу вылезет, то пожарные лестницы исследует, то еще что…

Он замолчал. Марек лишь жестом показал — не стесняйся, я слушаю. Он уже хорошо знал это состояние, когда и говорить сил нет, и молчать невозможно. Вэл кое-как совладал с собой и заговорил снова, только теперь его голос звучал глухо и сдавленно:

— Они в Нижний город пошли, где пути не огорожены. Там товарняки ходят, местные пацаны к ним прицепляются и катаются. Я не совался — поди дома отмажься потом, да и страшно все-таки. А Ромку, видимо, на слабо взяли, он всегда велся. Но обычно у него все получалось. А теперь — нет.

Он надолго замолчал, но слез уже не было. Видимо, тогда на платформе кончились все. Его глаза снова зло блеснули:

— А на следующий день у меня как раз день рождения был. Я только из школы пришел, а тут в новостях такое. Ромку даже по хронике можно было узнать, он такой рыжий был, что ни с кем не спутаешь. Мать, конечно, за свое — вот, мол, как только таких в приличные школы берут, сам виноват… И ушла, что там, у сына день рождения да друг погиб, переговоры важнее. А дальше ты сам знаешь.

— А что же получается, — Марек и сам не сразу совладал с голосом, — а у тебя ведь и правда был вчера день рождения. Второй.

— Слушай, а ведь точно! — Вэл несколько повеселел. — Даже не вчера. Сегодня. Вчера умер Валера Сапожников из Верхнего города. А утром родился я.

— Надо отметить! — усмехнулся Марек. — Но сначала тебя разместить. Давай, вешай куртку и пошли наверх.

— Ага, — чуть рассеянно отозвался Вэл. По пути наверх он задумчиво произнес:

— А вот интересно, кто, собственно, родился. Я слышал, что Внешние полностью отказываются от своего прошлого, меняют имя и все такое. Это если всякую мистику еще не брать, вроде того же Гонщика, который в новое тело вселяется и стирает прежнюю личность.

— Как видишь, мне и в своем пока неплохо, — усмехнулся Марек. — Насчет имени — всякое бывает, важно даже не имя, а обрыв прежних связей.

— А у меня их и не было. Бабушка умерла недавно, Ромки не стало, остальные… точно грустить не буду.

— Это хорошо. Ну, в смысле, грустно, что оно так вышло, но так будет проще не оставлять следов. В документах можно что угодно нарисовать, хотя многие при своих именах остаются — у меня в паспорте то же имя, что и в детстве было. Да, от рождения я не Марек и вообще не поляк, но так уж прилипло. А фамилия и отчество те же, что у моего Водителя, да нас реально за братьев принимали.