Чтение онлайн

Подругу Татьяна и впрямь застала на диване в маленьком зале, который тётя когда-то гордо гостиной величала.

Наталья лежала, подложив под голову обе руки. На губах её блуждала улыбка, такая же загадочная, как лунный свет.

«Наверное, ей снится муж, — подумала Татьяна, — небось гуляет с ним под ручку но берегу реки или на качелях качается». А Татьяне если и снился какой-нибудь водоём, то непременно море. Тёплое море с зеленоватыми волнами, окаймлёнными жемчужной пеной. Она даже наяву часто слышала, как волны набегают на берег и, медленно шурша галькой, пятятся обратно. И ещё она чуяла залах моря! Запах водорослей и ещё чего-то непонятного, но такого желанного.

— Море, — вздохнула Татьяна, подняла с пола клетчатый плед, который Наталья, засыпая, спихнула с дивана. Она укрыла подругу пледом и ушла в угловую комнатку. Кровать разбирать не стала, легла поверх покрывала, решила слушать соловьёв, но, сама не заметив, заснула. Спала и видела во сне море. Проснулась она от шёпота… Нет, не волн.

Татьяна открыла глаза и прямо перед собой увидела лицо Натальи. Подруга сидела на корточках и шептала:

— Вставай, Таточка, на электричку опоздаем.

— Не опоздаем, — ответила Татьяна, спуская ноги с кровати. — Ты давно проснулась? — спросила она подругу.

— Нет, только что, — ответила Наталья, — но чайник уже успела поставить. Давай попьём чай с клубникой и поедем.

— Клубника ещё не поспела.

— А в теплице? — с надеждой уточнила Наталья.

— Ив теплице тоже, — Татьяна невольно улыбнулась, глядя на капризно поджатые губы подруги. «Как она сейчас похожа на ребёнка. Наверное, за это и любит её Алекс».

Чай попили с ванильными сухарями.

Татьяна подумала, что они проспали не более двух с половиной часов. Раненько разбудила её подруженька. Солнце только начинало подниматься. Делать нечего, не ложиться же после чая снова спать. Татьяна была не против пожить на даче несколько дней. Однако Наталья рвалась в город. А одной на даче Татьяне оставаться не хотелось. Тем более, ближние дома пустовали. Только за три дома от неё жил дед Ефим со своим горластым петухом Тишей. Судя по всему, Тишей свою птицу дед назвал в шутку, так как тишины от него не было ни днем, ни ночью.

Дальше на этой улице жила тётя Дуня, Авдотья Павловна Качалова. У неё, кроме пса Полкана, был курятник, в котором находилось не менее пятнадцати хохлаток. Соседи со всей улицы летом ходили к ней за яйцами. Но вот петуха в хозяйстве Авдотьи Павловны не было. Так что, может быть, неугомонный Тиша и беспокоился из-за того, что желал стать падишахом бесхозного гарема. Однако ни хозяин петуха дед Ефим, ни владелица курятника баба Дуня постоянно повторяемым просьбам петуха внимать не хотели. Делали они это, возможно, без злого умысла, просто не научили их в детстве петушиному языку. Такая вот незадача.

Остальные соседи на свои дачи переезжали обычно в конце июня, кто на постоянное проживание до начала осени, а кто наездами по выходным дням и отпускам, на всякие пикники и шашлыки.

Такая вот дачная история.

Наталья, видя нежелание подруги уезжать в город, спросила:

— Таточка, может, останешься?

— Одна? — удивилась Татьяна.

И подруга расслышала в её голосе тщательно скрываемую обиду.

— Не сердись, — попросила Наталья. — Я правда не могу остаться.

— С чего ты взяла, что я сержусь? Лучше поторапливайся. Если уж решили ехать, то нечего нюни распускать.

— И то верно, — улыбнулась Наталья.

Подруги вышли за насквозь просвечивающуюся решетчатую калитку, и Татьяна, встав на цыпочки, перекинула руку через верх калитки и опустила щеколду с той стороны.

— Живём как при коммунизме, — пошутила Наталья, — никаких замков.

— Было бы что запирать, — отозвалась Татьяна, — кому надо, тот и через забор перелезет. Жалко, конечно, если клубнику, толком ещё и не созревшую, в теплице соберут.

— Теплица-то у тебя закрыта.

— Ага. Замок на честном слове держится. Раньше-то, при тётке, здесь многие соседи жили с ранней весны до поздней осени.

— Так холодно же!

— Не скажи, почти в каждом доме печурка была.

— Тогда да, — согласилась Наталья.

— И народ в ту пору общительный был, дружный. Коллектив, одним словом. Это уже позже перетащили с Запада: «Мой дом — моя крепость». Вот и сидят каждый в своём закутке. И кому от этого легче стало?

— Западу, — обронила Наталья то ли в шутку, то ли всерьёз.

— Только разве, — отозвалась Татьяна серьёзно.

Подруги надолго замолчали. Так молча и дошли до станции, где сели на первую электричку. Поначалу любовались проплывающими мимо окон зелёными пейзажами, а потом закемарили.

В город подруги вернулись, когда утро только начинало перетекать в день. Если точнее, то до полудня оставалось ещё более двух с половиной часов. Оказавшись в своём подъезде, Татьяна и Наталья, не сговариваясь, разошлись по своим квартирам. И обе чуть ли не до трёх часов дня проспали после долгого вечера накануне и бессонной ночи, проведённых на свежем дачном воздухе в, казалось бы, заколдованном предлетнем саду. Как чудесно время от времени верить в эту, пусть и призрачную, силу и возможность волшебства. И неважно, волшебство это искусства, природы или любви.

Проснувшись, Татьяна почувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Она переделала все те немногочисленные дела, что накопились за время её отсутствия. Запустила стиральную машинку, намыла до блеска полы. Оглядела свою уютную квартиру, которая и стала такой благодаря её трудолюбию и дизайнерской фантазии. Татьяна осталась довольна, нигде ни пылинки, всё буквально дышит чистотой. Наталья время от времени шутила:

— Вот есть охотники за привидениями, а ты охотница за пылью. И чего тебе сделала бедная пыль, — смеялась подруга, — лежит себе тихо, никому не мешает. Так нет же! Тебе обязательно нужно её извести!

— Я люблю, когда вокруг чисто, — без тени улыбки отвечала Татьяна. — В чистой квартире мне и дышится легко, и на душе наступает умиротворение.

— А как же «Вечный бой! Покой нам только снится»?

— Это у Александра Блока вечный бой и нет покоя. А у меня всё хорошо.

— Ты большая молодец, — вполне искренне отвечала Наталья.