Чтение онлайн

Через три недели она окрепла настолько, что ей разрешили ненадолго вставать с постели. Швы давно сняли. Теперь у нее было собственное зеркало, и она могла наблюдать, как постепенно исчезают следы травмы на ее лице. Физические силы возвращались к ней, но память о событиях, предшествовавших тому моменту, когда она очнулась в клинике, упорно не хотела возвращаться. Даньелл Хиггинс как-то обронила, что к концу месяца ее выпишут из клиники. Теперь Одри терроризировали мысли о будущем. Куда ей идти и что она будет делать за пределами клиники? С Аланом на эту тему она заговорить не решалась. В последнее время он стал реже навещать ее, объяснив, что у него много работы. Иногда он предупреждал, что его не будет несколько дней в Нью-Йорке. Теперь она знала, в чем заключается работа ее жениха: он возглавлял крупную юридическую фирму. В его присутствии она чувствовала себя скованной, ведь он занимает такое солидное положение в обществе и к тому же значительно старше ее по возрасту.

Однажды Одри попыталась выяснить у него, чем занималась она, пока не попала в клинику. Алан ушел от ответа, сказав, что она временно не работала, и быстро заговорил на другую тему. На следующий день она спросила его, как они познакомились. Он начал вилять и почему-то смутился. Так, во всяком случае, показалось Одри. Вероятно, роман их был настолько скоропалительным, что ему неудобно теперь признаваться в этом. Зато в любви с первого взгляда столько романтики, с грустью подумала она. Как жаль, что в памяти ее ничего не сохранилось.

Нежелание Алана говорить о ее прошлом Одри объясняла инструкцией врачей, запретивших ему волновать больную. Она высказала эту догадку Алану, и он подтвердил ее.

— Все должно идти своим чередом, понимаешь? Ты сама должна все вспомнить. Поэтому не стоит тебе напрягаться. Надо следовать врачебным рекомендациям, — серьезно сказал Алан.

Одри охотно подчинилась, потому что каждая ее попытка вызвать из блокированной памяти хоть какое-нибудь воспоминание о прошлой жизни заканчивалась сильными приступами головной боли. Гораздо приятнее было фантазировать о ее любовных отношениях с Аланом.

В пятницу он обещал вернуться в Нью-Йорк и сразу приехать к ней. Одри ждала его с нетерпением весь день, но наступил вечер, а он так и не появился. С утра от Даньелл Хиггинс она узнала, что через неделю ее выпишут из клиники. Куда она пойдет? Одри встала с кресла, опираясь на поручни, и легла в постель. Даже после столь небольшой физической нагрузки все тело болело. Она вытянулась на кровати и перевела дыхание. Конечно, она столько времени пролежала неподвижно, что мышцы атрофировались. Со временем силы восстановятся, утешала она себя. Но как скоро? И что ей делать без помощи родных, о которых Алан сказал только, что они отправились в длительное путешествие по Европе. На вопрос, нельзя ли им как-то сообщить, что с ней произошло, он ответил, что не стоит их пока расстраивать. Она сможет рассказать им после, когда они вернутся. К тому времени она успеет поправиться. Одри согласилась тогда с его мнением, но теперь, узнав, что ей придется скоро покинуть клинику, она собиралась снова вернуться к этому разговору. Неужели ради помощи единственной дочери ее родители не согласятся прервать свое путешествие? Одной ей будет очень трудно. Интересно, в каком доме она жила? А может, у нее есть собственная небольшая квартира? Жаль, что Алан не приехал, ей так нужно поговорить с ним обо всем этом. На глазах Одри выступили слезы.

В это время открылась дверь, и в палату вошел Алан Велтон.

— Какое счастье, что ты приехал! — воскликнула Одри и села в постели, глаза ее засияли сквозь слезы.

— Привет, Одри! Что случилось? Почему у тебя слезы на глазах?

Алан сел на край постели и обнял ее за плечи. Одри отвернула лицо, устыдившись своих слез. Он взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Скажи, пожалуйста, что тебя огорчило? — В голосе его звучала нежность, серые глаза светились добротой и участием.

— Даньелл Хиггинс сообщила мне утром, что в конце следующей недели я должна покинуть клинику. — Губы Одри задрожали. — Как я смогу жить совсем одна?!

Несколько секунд Алан молчал, вглядываясь в ее лицо.

— Зачем нам ждать еще целую неделю? Ты можешь покинуть клинику хоть завтра, — сказал он.

— Завтра? А как же?..

Одри растерянно опустила ресницы, чтобы скрыть разочарование. Она ничего не понимала. В его глазах было столько доброты… и вдруг такое непонимание.

— Скажи, что мне сделать, чтобы твои глаза снова засияли от радости? — тихо спросил Алан.

— Как ты не понимаешь?! Я ведь даже не знаю, где мой дом! — в отчаянии воскликнула Одри.

— Моя дорогая девочка! — Алан привлек ее к себе и крепче обнял за плечи.

— Похоже, никому из родных до меня нет дела, — пробормотала она. — Скажи мне, где я живу, — попросила Одри, заглядывая ему в глаза.

Алан улыбался, но в его глазах она увидела растерянность и смущение. Внезапная догадка вспыхнула в ее голове.

— Я поняла. Мы жили вместе, и я спала с тобой, — выпалила Одри и покраснела.

— Ты только не волнуйся, — пробормотал Алан, убрал руку с ее плеч и поднялся с постели.

Одри не могла видеть выражения его лица, пока он шел к стоявшему у окна креслу. Потом он подвинул кресло к ее кровати и сел. Лицо его было спокойным, он улыбался.

— Знаешь, ты большой молодец. Все врачи поражены твоими успехами. Ты очень быстро поправляешься, и в этом, несомненно, в первую очередь твоя заслуга. Твой оптимизм, воля помогли тебе пройти через серьезные испытания. Конечно, о полном выздоровлении говорить еще рано. Я беседовал с братом, твоим врачом Майклом Велтоном, и пообещал ему, что никакой близости между нами пока не будет. Даже если ты сама станешь на этом настаивать, — добавил он, широко улыбнувшись.

Одри весело засмеялась. Впервые Алан слышал ее смех. Ему хотелось расцеловать ее за этот чудесный смех.

— Рад, что ты повеселела, — заметил он.

Но лицо Одри уже приняло серьезное выражение.

— Значит, завтра ты заберешь меня домой? А где наш дом? В городе?

— Нет, в Нью-Йорке у нас только квартира. Врачи рекомендовали тебе пожить за городом. Мы будем жить в старом особняке, который достался мне в наследство от тетушки, сестры моего отца. Там тебе будет лучше, ведь никто тебя там не знает. К тому же там тебе не придется постоянно объяснять свое неузнавание знакомых людей. Согласна?

— Конечно! А в особняке твоей тетушки я никогда не бывала?

Алан покачал головой.

— Нет. Я и сам после смерти тетушки был там только один раз. При жизни я регулярно навещал ее. Дом, надеюсь, тебе понравится. Он старинный, но очень уютный. Вокруг него небольшой парк, где ты сможешь гулять, за домом сад. В доме остались экономка и садовник, ее муж. Таково было пожелание тетушки Агаты. Ты будешь окружена заботой, тебе ничего не придется делать. Только выздоравливать и набираться сил.

Увидев грустное выражение на лице Одри, Алан встревожился.

— Тебе что-то не понравилось?

— Мне жаль твою тетушку. Я была с ней знакома?

— Нет. Но тебе не стоит грустить. Тетушка прожила долгую счастливую жизнь. Ей было уже за девяносто, но ясности ее ума мог бы позавидовать любой человек. Я рассказывал ей о тебе, и она собиралась с тобой познакомиться. Но не успела. — Алан грустно улыбнулся, дивясь своей способности сочинять на ходу.

— Я буду там жить… в одиночестве? — робко спросила она.