Чтение онлайн

Она редко ходит этой дорогой. Примерно через полмили тропа пересекает ручей; летом здесь все хорошо, но зимой он частенько превращается в бурный поток, который затапливает тропу. Выше дорога приводит к череде полей, на которых пасется разнообразный домашний скот. Это значит, собак придется взять на поводок, что она редко практикует в последнее время. Но, может быть, она не поведет их так далеко.

Сара в который раз спрашивает себя, стоило ли приглашать Эйдена здесь жить. Такая глупость, мимолетная прихоть. Подобное решение было бы объяснимо в случае двадцатилетней девушки, которая руководствуется сердцем, ожидая от людей только лучшего и пользуясь привилегиями молодости. Возвращение Эйдена снова заставило ее чувствовать себя такой, разрываемой безграничными возможностями и чудесным «а вдруг», потому что ничего плохого не может произойти, а если даже случится, то, что ж, она как-нибудь с этим справится, не правда ли?

Но теперь, когда ледяной ветер щиплет за щеки, грязь под сапогами мешает идти, заставляя поскальзываться и удерживать равновесие на ходу: нет, ей больше не двадцать. У нее есть дом и долги, и, хотя за детей волноваться уже не надо, не так-то легко оставить привычку вечно переживать.

Эйден приоткрыл покров с той Сары, «которая когда-то была». В те времена в университете она прошла сквозь череду недоотношений с друзьями, становившимися чем-то бо`льшим, друзьями, избранными по причине немногочисленных общих увлечений, — однокурсники Кэт, Джози из художественного кружка, Леан и Дейви. Они вместе пили в «Старе» по четвергам; и все это казалось неважным, потому что все знали, как оно бывает; все делали то же самое. Она никогда не давала себе достаточно времени для формирования хоть какой-то настоящей привязанности, и одновременно в этом присутствовала некая странная разновидность пустоты, создававшей ощущение разъединенности, побочного эффекта молодости. Однако пустота усугублялась, как рана, вырастала в чувство отвращения к самой себе, а потом в страх, тупую панику при мысли, что вся ее жизнь будет определяться серией неудач и фальстартов, и с чем бы она ни столкнулась, ей придется разгребать последствия самой.

А затем появился Джим, и внезапно все встало на свои места. В то время она его даже не любила. Он сказал ей, что обещает всегда приходить на помощь, и такое постоянство покорило ее. Одна лишь мысль о том, что, как бы ни повернулась жизнь, у нее всегда будет Джим.

Но его больше нет, и все, что от него осталось, — это дом, долги и бывший лучший друг.

Как только солнце опускается за хребет, она поворачивает назад, но даже теперь приходится возвращаться через поле почти в кромешной темноте. Она жалеет, что не оставила включенным свет.

— Тесс, — зовет Сара. Собаки нигде не видно. — Тесс!

Бэйзил сидит в дверях, вывалив язык. Нечасто Тесс выпадает быть виновницей криков, и, похоже, он испытывает наслаждение в этот момент.

Когда Сара собирается возвращаться наверх на поиски собаки, она замечает отблеск светлой шерсти и летящую к ней с холма Тесс. Хвост поджат между задних лап. Сара проверяет, нет ли у Тесс ушибов; может, собака где-то застряла. Она проводит ладонью по ее спине. Тесс дрожит.

— Ну что с тобой, девочка? Где ты пропадала?

Тесс еле слышно поскуливает в ответ.

Сара поднимает взгляд на гряду, которая грозно очерчивается на фоне более прозрачной черноты вечернего неба.

— А ну, идите сюда, вдвоем. Внутрь.

Ей бы следовало пойти и проверить, но что-то в этой темноте, в том, как скулила Тесс и как ее пробирала дрожь, побуждает Сару зайти в дом и надежно закрыть за собой дверь.

Стоит Саре вернуться в кухню, как она слышит за окном какой-то звук. Собаки тоже; они вместе бегут к двери и лают. Бэйзил молотит хвостом.

Она открывает дверь, ожидая увидеть Эйдена, но там никого не оказывается. Несмотря на это, Бэйзил и Тесс, вместе вылетев во двор, исчезают в сумерках.

Включается запасная лампочка, прикрепленная к стене мастерской. Сара думает, что там может быть лиса, хотя они редко так близко подходят к деревне.

— Эй? — кричит Сара. Просто чтобы проверить.

Потом слышит голос, а из тени рядом с домом выходит мужчина, и обе собаки вьются вокруг него. Тесс, оставив его, возвращается к Саре, забегает в дом.

Это Уилл.

— Привет, — весело отзывается он.

— Привет, Уилл, — говорит Сара. — Что ты здесь делаешь?

— Ну, — отвечает он наконец, отталкивая Бэйзила и подходя к двери. — Я мог бы сказать, что проходил мимо, но это прозвучало бы… ну, знаешь… как отчасти вранье.

— Заходи, — говорит она, ведь не может же оставить его стоять за дверью. Или может?

На нем только легкая толстовка, а гитара болтается на ремне за спиной вместе с рюкзаком. Он снимает чехол с инструментом, потом сумку, и Сара догадывается о тяжести его вещей по тому, как напрягается рука парня, когда он аккуратно кладет все на пол. Бэйзил с надеждой обнюхивает поклажу и виляет хвостом.

— Там для тебя ничего нет, дружок, — говорит Уилл и гладит пса по макушке. — Прости, старик.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает Сара. — Может, чаю?

— Было бы замечательно, спасибо. Если ты сама собиралась.

Он выдвигает стул и садится за обеденный стол.

— Я думала, ты присматриваешь за чьим-то домом, разве нет? — удивляется она, ведь по сумке понятно без слов, что не присматривает.

— А, — говорит он, — перепутал числа. Такая незадача… Оказывается, договаривались о следующих выходных, а не об этих.

— И они не смогут приютить тебя до тех пор?

Он строит гримасу в ответ.

— Видимо, не смогут.

Она ставит перед ним на стол чашку, которую он тут же сжимает в руках. Саре заранее известно, к чему все идет, она испытывает желание избавиться от него, найти какой-нибудь предлог для отказа, но в то же время уже начинает жалеть парня. Господи, в конце концов, он не намного старше Луиса. Она же не может оставить его на улице. Или может?

— И что, тебе некуда идти?

Он робко опускает взгляд в чашку. И молчит.

— Уилл, — произносит Сара, — посмотри на меня.

Он качает головой, не поднимая глаз.

А спустя мгновение закрывает лицо руками.

— Ну что ты? — говорит она. — Все в порядке.

Сара ободряюще кладет ему руку на плечо и ждет, пока он овладеет собой. Проходит несколько минут, прежде чем ему это удается. Он по-прежнему молчит, не поднимая глаз, но плечи продолжают дрожать. Даже сквозь толстовку чувствуется холод его кожи.

Наконец он грубо вытирает глаза собственным рукавом, делает вдох и выдавливает показную улыбку.

— Извини, — говорит он. — Прости за все это.

— Ничего, — опять повторяет она.

— Ну да, — весело подхватывает он. — Так вот, я подумал, может быть, обнаглеть и попроситься к тебе на диван на пару ночей?

Он не смотрит на нее, когда задает вопрос, словно уже заранее знает, что она ответит «нет».

— Мне больше некого просить, — говорит он, — и понимаю, что это большая услуга, но ведь у тебя есть отдельный коттедж, и я подумал, а вдруг тебе кто-нибудь нужен… Ну, знаешь, за ним присмотреть.