Чтение онлайн

И: Я интересуюсь метафизикой более двадцати лет, но не получил какого–либо неизведанного опыта в отличие от многих других, заявляющих об этом. У меня нет способностей ясновидения, яснослышания и т. п. Я чувствую себя запертым в этом теле и ничего более.

М: Это верно. Реальность только одна – Атман. Всё остальное – просто феномены в Нем, Его и благодаря Ему. Видящий, объекты видения и само видение – всё это только Атман. Может ли кто–нибудь видеть или слышать, оставив Атман в стороне? В чем разница между видением или слышанием вблизи или на сверхгромадном расстоянии? И там, и там нужны органы зрения и слуха, а потому также требуется и ум. В любом случае без перечисленного не обойтись. Так или иначе, но эта зависимость существует. Зачем же тогда очаровываться ясновидением или яснослышанием?

Более того, всё, что приобретается, будет также соответствующим образом утрачено. Оно никогда не может быть постоянным.

И: Разве не полезно приобретать такие способности, как, телепатия?

М: Телепатия и радио позволяют человеку видеть и слышать на расстоянии. Нет разницы между слухом и зрением. Для того, кто слушает, безразлично, слушает ли он с близкого или дальнего расстояния. Основной фактор здесь – слушатель, субъект. Без слушателя или зрителя не может быть ни слушания, ни видения, которые являются функциями ума. Оккультные силы [сиддхи] появляются, следовательно, только в уме. Они не присущи Атману. Не естественное, а приобретенное не может быть постоянным, и не стоит стремиться к нему.

Эти сиддхи означают расширение способностей. Человек обладает ограниченными силами и чувствует себя несчастным, поэтому он хочет увеличить их, чтобы стать счастливым. Но посмотрим, произойдет ли это. Если с ограниченными восприятиями есть несчастья, то с их расширением невзгоды должны пропорционально увеличиваться. Оккультные силы не принесут кому–либо счастья, но сделают еще более несчастным.

Кроме того, для чего все эти силы? Претендующий стать оккультистом [сиддха] хочет показать свои сиддхи, чтобы другие похвалили его. Он ищет восхищения, и, если его не находит, то опять–таки несчастлив. Здесь должны быть «другие», чтобы оценить его. Он может даже найти еще одного обладателя высших сил, что вызовет зависть и увеличит его несчастье.

Что есть подлинная сила? В том ли она, чтобы увеличить процветание или чтобы принести внутренний Мир? То, которое приводит к Миру, есть высочайшее совершенство [сиддхи].

Физическая боль и дискомфорт, анархия ума, эмоциональная неустойчивость и редкие промежутки блаженного мира часто переживаются как побочные продукты духовной практики. Такие проявления могут не быть столь драматичными, как описанные в двух предыдущих главах, но они представляют значительный интерес для тех, кто их испытывает, ибо обычно интерпретируются либо как вехи, либо как препятствия на пути к Себе и, в зависимости от принятой трактовки, человек прилагает огромные усилия с целью продлить их или уничтожить.

Шри Рамана склонялся к уменьшению важности большинства духовных переживаний и, если ему о них сообщали, обычно подчеркивал, что важнее сознавать переживающего, чем увлекаться переживаниями или анализировать их. Иногда он отвлекался на объяснения причин этих переживаний и время от времени оценивал их как полезные или нежелательные для Само–сознавания, но в целом был склонен охлаждать интерес к ним.

Он был более обходителен, когда почитатели просили помощи, чтобы преодолеть проблемы, возникающие в процессе медитации. Он терпеливо выслушивал их жалобы, предлагал конструктивные решения проблем и, если чувствовал целесообразность, то пытался показать, что с точки зрения Атмана никаких проблем не было.

И: Временами возникают яркие искры сознания, чей центр находится вне обыкновенного «я» и кажется всеобъемлющим. Не затрагивая философских понятий, что мог бы Бхагаван посоветовать мне при работе над достижением, сохранением и расширением этих редких проблесков сознания? Требует ли духовная практика [абхьяса], проводимая в таком опыте, уединения?

М: Вы говорите «вне». Для кого существуют понятия внутри или вне? Они могут существовать лишь до тех пор, пока есть субъект и объект. Для кого же существуют эти понятия? При исследовании вы обнаружите, что они растворяются только в субъекте. Ищите, кто является субъектом, и такое исследование приведет вас к чистому Сознанию, превосходящему субъект.

Вы говорите «обыкновенное «я»». Обыкновенное «я» – это ум. Он имеет ограничения. Но чистое Сознание лежит за пределами ограничений и достигается само–исследованием.

Вы говорите «достижение», но Атман всегда здесь. Вы только должны убрать покрывало, препятствующее обнаружению Атмана.

Вы говорите «сохранение»; как только вы осознали Атман, Он становится вашим прямым и непосредственным переживанием и уже не утрачивается.

«Расширение»; нет расширения Атмана, ибо Он такой, какой всегда, – без сжатия и расширения.

«Уединение»; пребывание в Атмане и есть уединение, потому что нет ничего чуждого Атману. Уединение должно поддерживаться от одного некоторого места или состояния до другого. Но нет ничего отдельного от Атмана. Уединение невозможно и невообразимо, ибо всё есть Атман.

Абхьяса; это только предупреждение отклонений от покоя, неотъемлемо присущего вам. Практикуется ли абхьяса или нет, но вы всегда находитесь в своем естественном состоянии… Оставаться тем, кем являетесь, без вопросов и сомнений – это и есть ваше естественное состояние.

И: Бывают периоды времени, когда люди и вещи имеют смутные, почти прозрачные формы, словно в дремоте. Прекращается наблюдение их извне, но имеется пассивное сознание их существования, в то время как нет активного сознания какого–либо вида собственной индивидуальности. В уме царит глубокая тишина. Означают ли такие периоды готовность ума к погружению в Атман или это состояние какого–то нездоровья, результат самогипноза? Следует ли поддерживать данное состояние, приносящее временный покой?

М: Вместе с тишиной в уме существует Сознание. Это именно то состояние, к которому следует стремиться. Факт возникновения вопроса на данной точке, без осознания, что это есть Атман, показывает, что состояние является не устойчивым, а случайным.

Слово «погружение» применяется тогда, когда еще существуют уходящие склонности ума, и поэтому ум должен быть направлен и повернут вовнутрь для погружения ниже поверхности внешних, феноменальных проявлений. Но зачем погружаться в случае преобладания тишины, не блокирующей сознание?

И: Когда я медитирую, то временами чувствую определенное блаженство. Следует ли мне в подобных случаях спрашивать себя: «Кто это, испытывающий такое блаженство?»

М: Если переживается подлинное Блаженство Атмана, если ум действительно слился с Ним, то сомнение вообще не возникнет. Сам вопрос показывает, что настоящее Блаженство еще не достигнуто.

Все колебания прекратятся, только когда сомневающийся и его источник будут обнаружены. Бесполезно рассеивать сомнения по очереди: ведь после удаления одного возникнет другое, и им не будет видно конца. Но если поиском источника сомневающегося найдено, что последний действительно не существует, то все сомнения сразу прекратятся.